В тревожном молчании Лос-Анджелеса, где туман обволакивает каждое здание, телефонный звонок разбуждает его с порога утра. Это предвещает что-то непростое: подразделение Восьмой А семьдесят три — отдел по киберпреступлениям. Клиент требует анонимного присутствия в этом странным образом оживленном месте, где все устремлено наружу, будто надежда висит за окнами....
Клер повезла его в Уайлдвуд, в реабилитационный центр в Толаса-Лейк, где подписала бумаги в качестве ближайшей родственницы. Когда она уезжала, Мэтт едва помнил свое имя."
"Но, к счастью, этот срыв оказался скорее полезен для него. Уже через десять дней он смог принимать посетителей. Всего через восемь недель депрессия, пожиравшая Мэтта более пяти лет, с того дня как София Баста одурманила его и оставила в номере гонконгского отеля, отступила. Клер заплакала, впервые услышав его смех. И он смеялся не одними только губами, но и глазами, всем своим существом — как в старые добрые времена.
А впереди ждали новые чудеса.
В реабилитационном центре Мэтт встретил женщину по имени Касси — разведенную, лечившуюся от алкоголизма. Оба сразу потянулись друг к другу, и, несмотря на все опасения Клер, они с мужем при встрече нашли Касси именно такой, как описывал ее Мэтт, милой и веселой.
— Привет, сестренка. Прости за опоздание.
Пробираясь между столиками, одетый в шорты цвета хаки и голубую футболку с логотипом Калифорнийского университета, Мэтт казался воплощением здоровья и счастья.
— Привет! — просияла Клер. — Касси не с тобой?
— Только что отвез ее на пилатес. А что, я недостаточно хорош для тебя?
— Сойдешь. — Клер, широко улыбаясь, положила на стол маленький сверток в золотой бумаге.
— Это мне? — приподнял брови Мэтт.
— Разве я не могу делать подарки? Это в честь вашей помолвки. Но не слишком волнуйся, там нет ничего особенного.
Мэтт развернул сверток. Внутри оказались простые, но элегантные антикварные мужские часы на потертом кожаном ремешке в корпусе из розового золота.
— Ничего особенного?! Господи, Клер, да они роскошные! Должно быть, стоят целое состояние.
— Не совсем, — солгала Клер. — Я счастлива, потому что счастлив ты. Ты заслуживаешь их, Мэтт. Правда.
Мэтт былсчастлив. Не то, чтобы безумно и безрассудно. Он не испытывал того безоглядного восторга, как на Бали с Лайзой.
