Куда ни кинешь взгляд, всюду поля, покрытые сочной зеленью, и луга, пестреющие полевыми цветами. На лугах пасутся коровы. Тут и там виднеются ограды из штакетника, дубы, а кое-где белеют фермерские дома, обшитые некрашеной вагонкой. Здесь не было ничего уродливого, ничто не нарушало тишину и покой, не вызывало неприятных эмоций; никакой нищеты, болезней, грязи или боли. Собственно, тут каждая травинка росла строго на своем месте. Природа здесь выглядела облагороженной, лишенной всякой угрозы, даже прилизанной, как бывает, когда человек берет все в свои руки и подчиняет ее своей воле. Вокруг покой и порядок.
Да, лучше места не найдешь, и Кейт отдохнула, но теперь настало время уходить.
– Мне бы хотелось, чтобы вы передумали, – снова попытался уговорить ее психотерапевт.
Высокий и худой, с лицом грубым и морщинистым, как берег пересохшей речки, и выразительными, чуткими карими глазами, доктор Уинтер напоминал Кейт отца. Оуэн Эванс умер, когда она только перешла в старшие классы: обширный инфаркт сразил его мгновенно, как молния, попавшая в дерево. Тогда сердце Кейт разбилось в первый раз и постоянно болело, во всяком случае, до тех пор пока она не встретила Дэниела.
– Я понимаю вас, – сказала она доктору Уинтеру с улыбкой. – Но я действительно не могу больше здесь оставаться. Мне совершенно необходимо кое-кого повидать, и я чувствую себя намного лучше.
И Кейт не лукавила, хотя ранее то, что рассказывала врачам и психоаналитикам здесь, в «Вестчестер медоуз», представляло собой паутину полуправды, переплетенной с откровенной ложью. Это одно из преимуществ жизни, проведенной в разведке. Стоит только осознать, что означает глубоко законспирироваться – стать кем-нибудь другим ради собственной безопасности и безопасности других, то быстро обретаешь способность держаться за эту другую личность железной хваткой. Даже под гипнозом Кейт могла быть той, кем нужно в данный момент, а когда наступало время сорвать маску, могла выйти из образа, даже не оглянувшись.
Дэниел говорил, так змея скидывает кожу."
"Алтея была необходимым прикрытием, ролью, которую ей требовалось играть, но настало время выйти из роли. Звонок Хантера Дрекселя запустил процесс. Здесь, в «Вестчестер медоуз», Кейт его завершила. Таблетки помогли. И психотерапия тоже. И сон. Но основным фактором стал Дэниел, приходивший к ней во сне: «Ты должна простить себя, Кейт: все совершенное тобой было ради меня, ради нас, но теперь нужно выбросить все из головы. Двигайся дальше».
Дорогой Дэниел! Она до сих пор так сильно по нему тосковала, что трудно дышать.
Она могла расстаться с Алтеей, со всем, что та натворила, но двигаться дальше не могла, пока не встретится лицом к лицу с Хантером Дрекселем, пока не замкнется круг.