Он в последний раз взглянул на Грейс.
– Она и сейчас так считает. Ваша обязанность доказать, что эта дама ошибается.
Анджело Микеле сел.
Что же, его выступление было блестящим, куда более ярким и красноречивым, чем речь Фрэнка Хэммонда. Судя по виду, присяжные были готовы разразиться аплодисментами.
«Если бы он не пытался уничтожить меня, я бы его пожалела. Бедняга. Он так старался! Возможно, повстречайся мы при других обстоятельствах, могли бы стать друзьями».
В ложе для прессы все были уверены в том, что присяжные попросят день на обсуждение.
Гора доказательств по делу была такой гигантской, что они просто не смогут управиться быстрее.
Но к всеобщему удивлению, меньше чем через час присяжные вышли из совещательной комнаты.
Как и предсказывал Фрэнк Хэммонд.
– Вы вынесли вердикт? – осведомился судья.
Председатель, афроамериканец лет пятидесяти, кивнул:
– Да, ваша честь.
– Итак, виновна ответчица? Либо невиновна?
Председатель в упор уставился на Грейс Брукштайн.
И улыбнулся.
Книга I
Глава 1
– Что думаешь, Грейси? Черный или синий?
Ленни Брукштайн поднял повыше оба костюма.
Стояла ночь накануне благотворительного бала в «Кворуме», самого статусного ежегодного мероприятия в Нью-Йорке, и супруги решили пораньше лечь спать.
– Черный, – обронила Грейс, не поднимая глаз. – Классический стиль.
Она сидела за бесценным туалетным столиком орехового дерева в стиле Людовика XVI, расчесывая длинные светлые волосы. Палевый шелк пеньюара от Ла Перла, купленный Ленни на прошлой неделе, льнул к идеальному телу гимнастки, подчеркивая каждый изгиб.
«Счастливчик я», – подумал Ленни и рассмеялся.
Не то слово!
Ленни Брукштайн считался некоронованным королем Уолл-стрит. Родился он отнюдь не в королевской семье."
"Зато теперь каждому американцу был знаком этот тяжеловесный пятидесятивосьмилетний мужчина: жесткие седые волосы, нос, сломанный в детской драке, но так и не выправленный (К чему? Он же победил!), умные янтарные глаза. Он был почти также известен, как дядя Сэм, или Роналд Макдоналд.
Собственно говоря, Ленни Брукштайн во многом и воплощал собой Америку. Амбициозную. Трудолюбивую. Великодушную. Добросердечную. Но нигде его не любили больше, чем в родном Нью-Йорке.
Правда, так было не всегда.
Урожденный Леонард Алин Брукштайн, пятый ребенок и второй сын Джейкоба и Рейчел Брукштайн, Ленни не мог забыть своего полного лишений детства. Когда Ленни стал взрослым, его приводили в бешенство книги и фильмы, в которых романтизировалась бедность.
