«Я пойму, если ты пойдешь к другому психотерапевту, – писала Никки. – Я не стану тебя осуждать. Нисколько! И все же я искренне надеюсь, что ты так не поступишь. Я до сих пор уверена, что наши встречи шли тебе на пользу и их надо продолжить. Надеюсь, что ты чувствуешь то же самое».
Анна не знала, что чувствует, но после прочтения письма ее затопило самое настоящее счастье. Она обвинила Никки за то, что та переступила черту, однако Анна тоже перешла границы дозволенного. И если прежде она не замечала этого, то теперь все встало на свои места."
"Анна села в машину. Ехать на сеанс было рановато, но ее влекло в офис Никки, словно пчелу к сочному клеверу. Она так хотела поскорее увидеть родное лицо доктора, что решила не сопротивляться. Если у Никки не будет пациентов, можно будет просто поболтать за чашечкой кофе.
Подняв крышу кабриолета и сделав музыку погромче, Анна полетела по Беверли-Глен. Пальмы вдоль улиц колыхались в такт ритму, Джастин Бибер выдавал новый хит, небо было пронзительно-синим. Лицо Анны светилось радостью.
Прибыв на место, она припарковалась и сунула ключи в новую сумочку, когда сбоку раздался знакомый голос:
– Привет, мой ангел.
Это был он. Бывший муж. Сердце ушло в пятки.
Этот момент Анна представляла миллионы раз: она встречала мужа в дверях дома, на пороге филармонии, у ближайшего кафе, в аптеке, в магазине. В горячечных снах он вламывался к ней в спальню, хватал за руку и тащил за собой, обратно в ту жизнь, от которой она сбежала. Но время шло и страхи отступали: невидимая стена между Анной и ее бывшим становилась толще и выше день ото дня.
И вот он здесь. Настоящий. Пришел за ней.
Анна отшатнулась, глядя на него в ужасе.
– Оставь меня! Уходи!
– Анна…
Луис Родригес с нежностью смотрел на жену. Его глаза не выражали ничего, кроме боли.
– Оставь меня.
– Почему ты боишься? Это же я, твой муж. Твой Луис.
В его тоне не было гнева, только бесконечное смирение и тоска.
Анна всматривалась в лицо мужа, с удивлением ощущая, как сердце замедляет бешеный ритм.
Он был чисто выбрит, одет в дорогой костюм и пах бальзамом от «Гуччи», которым пользовался много лет. Он был так хорош собой, что Анна испытала привычный трепет внизу живота. В руке Луис держал цветы: не роскошный букет, которые дарил после концертов, а скромный букетик нежных садовых цветов – любимых Анной ирисов и пионов. Он все помнил.
– Что ты тут делаешь? – спросила она чуть мягче, но не без подозрительности.
– Приехал по делам, – пожал он плечами. – Пробуду в Лос-Анджелесе пару дней.
Анна прищурилась.
– Ты же говорил, что тебе лучше не соваться в Штаты, а теперь какие-то дела?
– Я и не хотел прилетать. Но бизнес есть бизнес.