Автор
Несчастный случай. Он не выдержит еще одной жестокой казни. Однако приближающаяся дрель замолкает, и он чувствует себя не только освободившимся от бремени, но и наконец-то увидевшим свет после тьмы. Вдали раздается мелодичный стук звона, в котором скрыта какая-то таинственная связь с этим тихим миром......
Должно быть, Никки Робертс вложила в этот удар всю силу. Взвыв, Луис сложился пополам и упал на колени. Позади раздался шорох, словно мышь пыталась спрятаться в свою нору.
«Эта сучка проскочила мимо меня! Она пыталась добраться до лестницы!»
Превозмогая боль, Луис повернулся назад и принялся палить в темноту.
– Я убью тебя, убью!
«Я сделала это! Я прорвалась!»
Никки была уже возле лестницы, когда за спиной раздались выстрелы. Любая шальная пуля могла задеть ее, сразить наповал, но желание сбежать оказалось сильнее страха.
Она поставила ногу на ступеньку, и острая боль пронзила все тело. Рука, вцепившаяся в металлические перила, разжалась, и Никки повалилась навзничь на лестничной площадке. Боль была невероятная, в глазах плясали искры.
Она смотрела вниз, и слезы застилали глаза. Никки видела выход, но не могла до него добраться. Внезапно ее словно парализовало.
Никки закрыла глаза, понимая, что проиграла. Теплая лужа крови растекалась под ней. Сознание медленно уплывало, унося все тревоги. Словно приятный сон, к ней пришло забытье.
Выбравшись из подвала Гудман смог наконец встать в полный рост.
На всякий случай Гудман выключил фонарик и двинулся в сторону лифта."
"– Луис, ты тут? – внезапно услышал он знакомый голос.
Резкий ирландский акцент Мика Джонсона отразился от каменных стен.
«Не может быть! Что этот толстый идиот здесь делает?»
– Да где ты, Луис?
Гудман похолодел. Теперь ему приходилось волноваться сразу из-за двоих – Родригеса и Джонсона.
Он должен найти доктора Робертс прежде, чем ее найдет напарник. Если Мик первым наткнется на Никки, которую считал виновной, ей несдобровать. Гудман не хотел стрелять в Джонсона. Несмотря ни на что, Мик ему нравился: своим напором, желанием докопаться до правды, упрямством, которое обычно так его раздражало, – но теперь речь шла не просто о симпатиях – пришло время делать выбор.
Гудман бросился вперед.
