– Простите, доктор Робертс…
– Не извиняйся! – рявкнул Джонсон и ударил по столу кулаком. – Если у кого-то тут и есть навязчивая идея, то явно не у меня. Лу, суди сам. Номера джипа с тонированными стеклами она не помнит. Свидетель был, да сплыл. На «жертве» ни единой царапинки. Чем не сюжет дерьмового детектива? И доктору Робертс так идет роль жертвы, правда, Лу?
Никки встала, одернула узкую юбку и повернулась к Гудману.
– Если будут результаты, пожалуйста, свяжитесь со мной, детектив. Я еду домой. Боюсь, у меня нет времени на тот бред, который несет этот человек. По нему самому плачет мозгоправ. По нему и его недоношенным идеям. Хорошего дня.
– Недоношенным, ты слыхал? – бросил Лу напарнику, когда Никки ушла. – Надеюсь, ты доволен собой.
– Да она просто стерва, – хмыкнул Джонсон. – Лживая стерва, вот она кто!
Гудман не выдержал.
– Да что происходит? Чем тебе помешала эта женщина?
– Да ты посмотри на нее! – взревел Джонсон. – Она врет как дышит! Не верю я, что кто-то на нее напал! Это дерьмовый сценарий, который она погано разыграла!
– Ради бога, Мик. У нас есть улики, отчет экспертов.
– Что? Следы протектора? Да мало ли кого могло занести на том повороте! Это не улика, и ты это знаешь.
– Тогда придумай хоть одну причину, по которой она могла придумать историю с нападением. Давай свои недоношенные идеи.
Джонсон скривился.
– Ей нужно внимание.
– Какое внимание? Чье внимание?
– Уж и не знаю, Лу. Может быть, твое, – парировал Мик. – Ты у нас парень видный, а эта бабенка со смерти мужа одна. Может, она фантазирует, как входит в комнату допросов, а ты стягиваешь с нее трусики для полного досмотра.
Гудман схватился за голову.
– Мы что, в начальной школе?
– Не знаю я ее мотивов, и плевать на них хотел, – продолжил Джонсон. – Я просто не верю ни единому ее слову. Лживая тварь. Помяни мое слово.
Гудман махнул рукой. Спорить с упрямыми ослами было не в его характере.
После долгой паузы Джонсон решил сменить тему.
– Есть что-нибудь по Брендону Гролшу?
– Ничего путного. Я разыскал ту наркоманку, которая прислала письмо Валентине Баден. Ее звали Ракель Келси.
– Звали?
– Ага. Передоз. Родители похоронили ее недалеко от Сан-Диего пару месяцев назад. Ей было двадцать два.
Джонсон поцокал языком и посетовал:
– Какого дьявола они садятся на эту дрянь?
Напарники помолчали.
– И все же я уверен: эта баба причастна! – внезапно вновь оживился Джонсон. – Вот помяни мое слово. Мы буквально в шаге от разгадки, я чувствую, только топчемся на одном месте.
Гудман не стал с ним спорить, желая лишь одного – чтобы напарник прекратил издеваться над Никки Робертс и обрел трезвость мышления. Надо во что бы то ни стало разыскать парня на красной машине.