Богиня-Дитя тяжко захворала оттого, что в далекой Эозии убивают ее детей. Мы должны немедля прибыть в Сарсос, дабы Сефрения могла испросить совета у Тысячи Стирикума касательно ее исцеления.
— Я исполню все, как ты велишь, Анакха, — прозвучал голос Беллиома из уст Вэниона. В лице магистра появилась смутная неуверенность. — Пристойно ли мне сказать, что я испытываю сочувствие к тебе и подруге твоей из-за недуга единственного вашего дитя?
— Я от всего сердца благодарю тебя за доброту, Голубая Роза.
— Сие не только лишь доброта, Анакха. Дважды касалась меня нежная длань Богини-Дитя, и даже я не защищен от хитроумных чар ее касания. Ради любви, всеми нами к ней питаемую, поспешим же в Сарсос, дабы могла она исцелиться.
Мир всколыхнулся, померк — и все трое увидели, что стоят перед отделанным мрамором чертогом Совета в Сарсосе. Осень здесь началась раньше, и березовая роща на окраине города была словно охвачена золотым пламенем.
— Подождите меня здесь, — сказала Сефрения Спархоку и Вэниону. — Не будем дразнить горячие головы новым явлением эленийцев в зале Совета.
Спархок кивнул и открыл шкатулку, чтобы спрятать Беллиом.
— Нет, Анакха, — проговорил Беллиом, вновь говоря устами Вэниона. — Должен я знать, что будет отвечено на просьбу Сефрении.
— Как пожелаешь, Голубая Роза, — вежливо ответил Спархок.
Сефрения вошла в чертог.
— Здесь похолоднее, — заметил Вэнион, кутаясь в плащ.
— Да, — согласился Спархок, — Сарсос куда севернее Материона.
— Тему погоды можно считать исчерпанной. Не волнуйся, Спархок. Сефрения обладает большим влиянием на Совет Тысячи. Уверен, они согласятся ей помочь.
Они ждали, и время тянулось невыносимо.
Прошло не меньше получаса, когда Спархок вдруг ощутил, как по Беллиому прошла сильная дрожь, даже судорога.
— Ступай со мною, Анакха! — Голос Вэниона прозвучал отрывисто и резко.
— Пристрастие стириков к бесконечным разговорам будит во мне недовольство. Должен я обратиться через Тысячу к самим младшим богам. Болтуны сии проговорят до самой смерти Афраэли! — Страстность, прозвучавшая в голосе Вэниона, поразила Спархока.
Он поспешил за своим магистром, который размашистым, совершенно не свойственным ему шагом не вошел, а ворвался в здание. Бронзовые двери залы Совета были, по всей видимости, заперты, и это стало очевидно по скрежету разорванного металла, когда Вэнион резко распахнул створки.
Сефрения стояла перед Советом, умоляя о помощи.
