Спархок поднял Беллиом, проверив, чтобы ободки обоих колец плотно касались камня.
— Голубая Роза, — сказал он на языке троллей, — я — Спархок Эленийский. Ты знаешь меня?
Лазурное сияние, омывавшее его руки, затвердело, словно свежевыплавленная сталь. Отношения Спархока и Беллиома отличались двойственностью, и у камня-цветка не было причин любить его.
— Скажи ему, кто ты на самом деле, Спархок, — предложила Флейта. — Добейся, чтобы он признал тебя.
— Голубая Роза, — вновь заговорил Спархок на жутком наречии троллей, — я — Анакха, и у меня кольца. Ты знаешь меня?
Когда он произнес роковое имя, Беллиом слегка вздрогнул, и стальной отлив исчез из его лепестков.
— Недурное начало, — пробормотал Спархок. — Что теперь?
— Теперь моя очередь, — ответила она. — Расслабься, Спархок. Впусти меня в свой разум.
Это было странное ощущение. Казалось, собственная воля Спархока перестала существовать, когда Богиня-Дитя бережно, даже любовно взяла его разум в свои маленькие ладони. Голос, исходивший из его уст, звучал до странности мягко, а слова языка, слетавшие с губ, чудились неуловимо знакомыми, скользили где-то на грани понимания.
Затем мир вокруг него на миг заколебался и поблек, пронизанный неким сумеречным и одновременно ярким сиянием. Потом все это исчезло, и в глаза ему ударил яркий свет солнца. Дождь прекратился, и ураганный ветер сменился неясным, почти неощутимым ветерком.
— Поразительно! — воскликнула Афраэль. — Мне такое и в голову не приходило! Спрячь Беллиом, Спархок. Быстро.
Спархок положил в шкатулку камень и кольцо Эланы и защелкнул крышку на собственном кольце. Затем он оглянулся на юг и увидел над самым горизонтом черную полоску туч. На севере, у подножия холма, пристроился довольно большой город — приятный с виду, с крышами из красной черепицы, которые весело сияли под осенним солнышком.
— Это Корван? — недоверчиво спросил он.
— Ну разумеется! — Флейта легкомысленно тряхнула головой. — Ты же именно сюда хотел попасть, верно?
— Неплохая скорость, — слабым голосом заметил Улаф.
Сефрения вдруг рассмеялась.
— Мы хотели испытать выносливость нашего приятеля, — сказала она. — Теперь-то мы узнаем, насколько хватит у него сил. Если он захочет и дальше преследовать нас, ему придется взвалить на плечи этот ураган и гоняться за нами во всю прыть.
— О, это будет так весело! — воскликнула Флейта, радостно хлопая в ладоши. — Я бы никогда не подумала, что мы сможем прыгнуть так далеко!
Келтэн прищурился на яркое осеннее солнце.
