Девушка с запретной темной магией вынуждена скрываться в провинции. Когда на её сестру совершено покушение, она вынуждена вернуться в столицу, где политические интриги, опасные секреты и магические тайны переплетаются в смертельную игру между королевской властью и скрытыми силами хаоса.
На развитие не оставалось ничего. Но отменить финансирование армии я не могу, потому что мы пограничье. Лишу армию денег, и нас обязательно захватят враги. Наоборот! Нужно изыскать средства на улучшение нашего вооружения!
Но и поднимать налоги тоже было глупо. Или народ сам станет мне врагом, начав восстание, или они просто с голоду помирать начнут. Потому что Дарания и Хеджистан, который, разумеется, возрождать пришлось также мне, были действительно очень бедны. И эти полгода я занималась тем, что выискивала потенциал этих земель.
Днем я занималась тем, что носилась по пограничью, как погоревшая, засовывая свой нос во все детали и мучая вопросами разных мастеров. Мне важно было понять, чем народ вообще здесь занимается, что умеет, чего хочет, а что им не нравится. Я облазила все леса, поля и побережье, высматривая возможности и ожидая озарения, дабы понять, откуда взять денег.
А по ночам я корпела в библиотеке над книгами, картами, собственными записями и даже записками путешественников, купленными у одного пожилого уличного торговца рукописями. Когда на третий месяц такой жизни я свалилась в обморок от голода и усталости, Елена чуть голову мне не снесла, честное слово. На неделю заперла в покоях. Разрешала только слугам приходить приносить еду и лекарства, а свежим воздухом я дышала из окна. Суровейшая женщина наш лекарь. А я еще думала раньше: как же женщина может врачевать в военной крепости пограничья? Очень даже может. Не хуже многих мужчин, к слову.
С тех пор наша повариха регулярно присылала ко мне гонцов с едой, где бы я ни находилась. Поначалу жители крепости недоумевали, когда видели, как бедный Бин, которого и заприметила в качестве посыльного кухарка, бегал по миру и искал меня с корзинкой наперевес. Потом они смеялись и веселились, а потом и вовсе перестали обращать внимание. Теперь, если кто-то видит Бина и недавно видел меня, ему сразу указывают направление, без лишних вопросов.
А еще теперь каждый муравей в этих землях знает меня в лицо. Кто-то при виде меня радостно спешит навстречу, желая что-то рассказать госпоже Дарании, а кто-то познает искусство маскировки и пытается слиться с местностью, дабы избежать этой счастливой встречи. Говорю же, я лезла во все, что видела. И не все были этим довольны. Но кто ж их спрашивает, да?
Одними из таких противников моего вмешательства были рабочие с верфи.
