Сияние Хаоса — это мрачная поэма о старом звездочете, который пытается понять тайны космоса, но вместо света находит только хаос. Старик-звездочет терзается своими бесконечными исследованиями и неожиданно открывает древние тома, которые ведут его по неведомым путям звездного неба и глубин человеческой души....
– У тебя платьице на коленках порвалось. Давай помогу встать.
Тут уж монах окунулся в родную среду на полную катушку! То, что когда-то он проделал на поляне с отрядом своего названного дядюшки, пришлось пережить и дерзкому гостю моего герцогства. На Ван Лина будто проклятье ""спотыкайки"" наслали, так сложно ему пришлось. Но Тиль, разумеется, тут же начинал помогать лаодикейцу вставать, чем делал еще хуже. Но придраться-то было не к чему! Совершенно! Да Тиля в пору благодарить за помощь было, так искренне он пытался придать вертикальное положение брату императора восточной империи.
– Ван Лин, – встав, громко обратилась я к князю на лаодикейском, и только тогда Тиль остановился и придал мужчине вертикальное состояние, придерживая его под руку, – ты искусный мастер и доблестный воин славной империи Солнца, в этом нет никаких сомнений.
– Хайлила фужэн... – пытаясь отдышаться и перестать болеть всем ушибленным телом, вдруг совершенно беззлобно усмехнулся Ван Лин, с силой сжимая предплечье монаха, по лицу которого было видно, что хватка причиняет ощутимую боль, – зы уомэн шан цы хуыйи йулай, нин дэ файян биан дэ гэнджа джу сы.
– Брат, будешь так за меня держаться, руку свести может. А сведенные руки иногда ломаются. У тебя ломалась когда-нибудь рука? – с самым обеспокоенным лицом прервал его речь Тиль, указывая на попытку князя хоть так отомстить неуловимому монаху.
Странно, но Ван Лин отпустил Тиля, после чего громко ответил на лаодикейском, цепко следя за выражением моего лица:
– Я с большим удовольствием принимаю твое приглашение, молодая госпожа. Сейчас у меня еще есть дела, я приеду в замок вечером. По приказу Его императорского Величества я прибыл с дарами и шестью ритуалами. Нам есть, о чем поговорить.
