При свете последних лучей солнца он нашел похожую на промоину ледяную воронку, сбросил в нее ранцы, спустил Тони, а потом соорудил из двух подстежек, соединив их «молниями», огромный спальный мешок. Мягкости он не давал, они лежали будто на асфальте, зато многослойная ткань совсем не пропускала холод.
Напарники уснули, позабыв про все опасности и не удосужившись приготовить на всякий случай даже пистолет. Впрочем, все неприятности на этот день ими были уже израсходованы, часов через восемь они проснулись, и, едва пошевелившись, Тони застонал.
– Что, худо? – спросил Джим, сразу вспомнив про вчерашнее. Он и сам чувствовал себя скверно.
– Не то слово, как будто я сплошной синяк.
– Что поделаешь, надо терпеть.
Нащупав застежку, Джим расстегнул «молнию». В глаза ударил яркий солнечный свет.
– Кто-нибудь – закройте дверь… – простонал Тони.
– Пойду отлить, – пояснил Джим, выбираясь на воздух и отчаянно щурясь. Сделав несколько шагов, он остановился и вздохнул, затем пошевелил пальцами ног – ботинки оказались что надо, ноги почти не отсырели.
Облегчаясь, он посмотрел на открывавшуюся внизу долину – ту, откуда они пришли. Она была затянута туманом.
Из воронки со стонами выбрался Тони и, стараясь не отставать от навязанного Джимом режима, тоже стал мочиться, но тут же вскрикнул – его моча окрасила снег красным.
– Ничего, это пройдет, – заверил его Джим, хотя сам внутренне сжался. Лицо у Тони было опухшее, а синева на руках наползла на тыльные стороны ладоней, и они безобразно раздулись.
Где-то застрекотал вертолет, напарники поспешили к яме, Тони неловко поскользнулся и съехал на дно воронки. Джим накрыл обоих подстежками. Прошло несколько мгновений, и вертолет прошел совсем рядом. Сделав разворот над восточной долиной, вертолет вновь пролетел над вершиной и ушел на запад.
– Нас ищут, – уверенно заявил Джим.
– Идти надо, – со вздохом отозвался Тони.
– А ты как?
– Я в порядке.
Приняв настороженное молчание Джима за сомнение, Тони повторил:
– Я в порядке. Конечно, не в самой лучшей форме, но идти могу. К тому же вниз – это не вверх, сел да поехал.
– Да уж, – пробурчал Джим. После вчерашних подвигов с веревками и костылями одеревеневшие пальцы едва разгибались.
Они попили воды. Джим пил жадно, Тони через силу – глотать ему было больно.
– Побриться бы, – сказал он, ощупывая подбородок, где едва кучерявились несколько волосинок, – они с Джимом были не из самых волосатых и бриться могли раз в неделю.
– Побреемся еще.
Джим выбрался из ямы, вытащил подстежки и занялся поклажей. Второй молоток решено было оставить – только сильной вчерашней замороченностью можно было объяснить то, почему он тащил в гору оба. А вот вторая связка костылей оказалась кстати.
– Я возьму КПТ и кофр… – сказал Тони.