– В основном это были мальчишки – лет шести-семи, – вспомнил Джим.
– Расспросим мальчишек. – Старший посмотрел на часы. – К сожалению, мне нужно ненадолго уехать, будем считать, что пока мы заключили перемирие – до окончания проверки. Вы должны понимать…
– Мы понимаем, – сказал Джим.
– Вот и отлично. Пока за вами будут присматривать, за пределы комнаты вам выходить нельзя, принять ванну – пожалуйста.
– И кофейку бы… – простонал Тони.
– Только после компрессов, – сказал врач.
Тони согласно кивнул.
67
Восстановлением Тони занимались в полную силу – судя по всему, его уже признали за своего, ведь вряд ли вражеского агента стали бы доводить до такого состояния, чтобы отдел «Р» поверил ему. Правда, старший, его звали Боб Моран, все же спросил врача:
– Билл, а не могли его специально так обработать, чтобы мы его пожалели?
– Видите ли, сэр, состояние его таково, что я не уверен, выживет ли он. Думаю, если бы его сознательно уродовали, постарались бы обойтись косметическими ранами, синяками, здесь же повреждения слишком серьезны.
– Спасибо, Билл, ты меня успокоил.
Джим договорился с охранявшими его Федором и Генрихом, что ему отдадут КПТ без патронов.
– Это слишком важное и дорогое оружие, парни, чтобы просто так оставить его пылиться. Все, что мне нужно для ухода за ним, – «битол-А» и чистая ветошь."
"Охранники пошли Джиму навстречу. Помимо ветоши и специального масла, он получил одежду и после душа с удовольствием переоделся во все чистое.
– Мы с Тони до сегодняшнего дня даже ботинок не снимали, – признался он, принимаясь за кофе с пирожными. Они были не совсем свежими, однако Джима это не волновало: после дней, проведенных в скотских условиях, хотелось немножко тишины, сухих носков и пирожных.
После еды Джим принялся за поверхностную чистку КПТ, но лишь после того, как его охранники пообещали не заглядывать ему через плечо. По инструкции новое оружие требовалось держать в секрете.
Скоро стемнело, и Джим лег спать, напротив его кровати, в углу, поочередно дежурили Федор и Генрих.
Проснулся Джим уже утром, часы на старом комоде показывали половину девятого, а в углу не оказалось не только охраны, но и матраса, на котором они сидели.
Джим поднялся, сладко потянулся и, подойдя к окну, осторожно выглянул из-за занавески. На улице было солнечно, проштрафившийся вчера Топильский играл со щенком. Больше никого не было, и Джим пошел искать комнату Тони, однако прежде наткнулся на спящих Федора и Генриха, на столе рядом с ними лежал конфискованный у Джима трофейный пистолет.
– Тоже мне охрана, – пробурчал Джим и толкнул в плечо Федора.
– Чего? – спросил тот, повернув мятое, заспанное лицо.