Автор
Начало дождливых сезонов превращает базу в таинственный мир, где солдаты забывают о буднях, прячашься среди болотных зарослей и подбирая шипохвостов. Но каждый вздох обреченности лишь усиливает мечты о свободе, как в старых посланьях: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Джим чувствует шаги маршрутизатора - время идет, и пора выходить из этой сказки....
«Почему до сих пор не перекручены вчерашние шницели? Кого вы ждете?»
«Не ходите по салату, положите обратно в блюдо… Вниз положите, под маслины, и никто не увидит, какие у него листья».
Они прошли до конца коридора, и Моран спросил:
– Кенарь, у них прикрытия нет?
– Пока ничего такого не наблюдаю… Эх, до чего хороша девка!
– Повнимательнее там!
Моран открыл следующую дверь, стала слышна доносившаяся из зала музыка.
– Мы идем с кухни, где она сидит, Кенарь?
– А как раз напротив вас будет, выходите смелее – там дверь занавесками прикрыта.
– Отлично.
Вот и последняя дверь, Моран осторожно приоткрыл ее, музыка стала громче, на стене коридора заиграли блики софитов.
– Давай, Симмонс, она прямо напротив двери сидит, у дальней стены…
– А Джозеф?
– Что-то ей болтает, но это неважно – ты должен определить, туземка это или нет. Сумеешь?
– Конечно, – кивнул Джим и шагнул вперед.
Тони словно тень последовал за ним. Когда дело касалось девушек из Междуречья, напарник мог повести себя странно.
Джим пару раз глубоко вздохнул, проверяя, достаточно ли хорошо чувствует реальность.
– Первый, копы приехали на двух машинах.
– И что теперь? – зло ответил Моран, он нервничал.
– Что нам с ними делать?
– Не пускать во «Фламинго».
– Но как?
– Можешь их всех убить.
«Наверное, он шутит», – подумал Джим. Он открыл дверь шире и чуть не уткнулся носом в тяжелую портьеру. В какой-то момент она качнулась от потянувшего сквозняка, и Джим вдруг увидел туманы джунглей, росу на широких листьях и пробежавшего по ветке шипохвоста.
И снова вернулась музыка и красноватый свет софитов. Крепко держа пистолет, Джим отодвинул свободной рукой портьеру и сразу узнал ее в полумраке зала. Да, все девушки племен мали и марципанов были похожи, словно сестры, но, кроме внешних черт, были еще улыбка, жесты. Вне всяких сомнений – это была она.
«Джеки…»
Губы Джима расплылись в улыбке, на глаза навернулись слезы умиления.
«Джеки…»
Неожиданно на розовый мир, в котором пребывал Джим, что-то стало давить, он затрещал и, содрогаясь, стал сжиматься. Тускло блеснул под столом пистолет, чей-то взгляд скользнул по фигуре Джима, прикидывая точку прицеливания.
– Джи-и-им! – Это был Тони, теперь ему не следовало мешать.
Джим прыгнул вправо, заметив, что Джеки сорвалась с места и помчалась к пожарному выходу.
