Автор
Начало дождливых сезонов превращает базу в таинственный мир, где солдаты забывают о буднях, прячашься среди болотных зарослей и подбирая шипохвостов. Но каждый вздох обреченности лишь усиливает мечты о свободе, как в старых посланьях: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Джим чувствует шаги маршрутизатора - время идет, и пора выходить из этой сказки....
Сейчас, с разбитым носом и мертвенно-бледной кожей, она не казалась ему красавицей, и даже задравшийся подол не делал ее желанной. Кукла – вот как она выглядела, – кукла, из которой вынули батарейки.
Джим ждал. Он знал, что эта тварь живуча. Через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на своего победителя вполне осмысленно.
– Тебя трудно узнать, ты изменился…
– Время меняет.
В коридоре послышались голоса, Джим не разобрал, что говорили, но это были свои.
В туалет в перепачканной кровью одежде вошел Синица, он не был ранен.
– Догнал? – спросил он, доставая монопластиковые наручники.
– Догнал, – кивнул Джим.
Пленница сама протянула руки, и Синица защелкнул на них «браслеты». Затем подобрал и подал Джиму оружие:
– Твой пистолет.
– Спасибо, – поблагодарил Джим. – А почему в эфире тихо?
– А где твой передатчик?
Джим провел пальцем за ухом – передатчика не было. Он зачем-то проверил карманы.
– Да потерял, наверно. Забудь, нужно еще ее как-то вывести. – Синица дернул за наручники.
– Иди, я прикрою.
Синица потащил пленницу, а Джим проверил техническое помещение, где действительно оказались старый полотер и тряпки, закрыл дверь и вышел в коридор.
Там уже были Моран и кто-то из резерва. Тони с отсутствующим видом полировал краешком куртки свой пистолет. Одежда на нем была белой от гипсовой пыли, смешавшейся на лице с кровью из разбитого носа и рассеченной брови. В россыпях обломков лежал поверженный враг, трудно было представить, что раздавить такого громилу смог худощавый Тони.
– Так! Вот они – оба! – воскликнул Моран. Было видно, что он радуется уцелевшим стрелкам больше, чем пойманной добыче. – Уходим, ребята! Скорее уходим!
На улице все как будто оставалось по-прежнему, тут и там выглядывали из-за углов зеваки. Неподалеку от главного входа стояли четыре полицейские машины с включенными маячками, их экипажи лежали на асфальте лицом вниз, держа руки на затылке.
– Уходим! – крикнул ему Моран, и водитель стал пятиться, не спуская глаз с загорающих копов.
Спустя полминуты джип уже мчался по закоулкам города. Тони пересел вперед – к Морану и водителю, а пленница сидела, плотно зажатая между Джимом и Синицей. На ухабах ее бросало из стороны в сторону, и она норовила улечься на Джима. Однако его это уже не трогало.
