Автор
Ольга шагает по улице весеннего света, солнце мягко идяще над холмами. Воздух напоен теплом, в нем ощутимо присутствие первых растений и цветущих кустарников. Её взгляд скользит по мусору и разбросанным пивным банкам, но чувствуется таинственный шар сюрреалистического мира, где обычное утро не предвещает ничего плохого, а только дает возможность вздохнуть полной грудью....
- Девка хоть хороша? Стоит всех этих заморочек?
- Крестный, ты, что, от меня услышать-то хочешь? Какой у нее размер груди, и какой длины ноги?"
"- Ой, не кипятись, Роман, не кипятись, - он вдруг стал серьезным, - Ты мне лучше скажи, что ты с Павлом делать собрался? Или простишь ему сожженную машину и пожар на стройке?
Я молчал. А что было говорить? Такие дела ни с кем обсуждать не стоит. Их просто надо делать.
Севастьянов вздохнул.
- Я так и думал. А выдюжишь против Павла?
Я хмуро ответил:
- Поживем - увидим.
Крестный допил кофе, с умным видом съел булочку, а потом выдал:
- Ты пока погоди. Ты ж не хотел во все это влезать? Вот и не влезай. Пашка тоже не прав. Мне не позвонил, со мной ничего не обсудил. Дела так не делаются. Я с ним вопрос решу. Не чужие мы все люди. И за машину, и за пожар он тебе все возместит.
Я присвистнул от удивления. Честно, я ждал, что крестный поддержит дядю Пашу. Однако нет. Видно, они тоже что-то не поделили.
- Что за аукцион невиданной щедрости?
- Ох, Ромка! А язык за зубами ты так и не научился держать.
С ним всегда так, никогда не знаешь, как он отреагирует.
Днем нужно было отвезти Булута в аэропорт. Пока ехали, он молчал.
Только перед посадкой, коротко бросил:
- Рома, я надеюсь, ты никуда не ввязался.
И, не дожидаясь ответа, ушел.
А я даже не знал, что ему отвечать. То ли ввязался, то ли выпутался. Я сам пока не понял.
Позвонил в больницу, поговорил с Ольгой. Она сказала, что у нее все нормально.
Крестный ждал нас в гостиной. По взглядам, которыми они обменялись, я понял, что они уже все между собой решили, поэтому сел в кресло и приготовился слушать.
Дядя Паша устроился на диване. Он покряхтел несколько секунд, устраиваясь удобнее.
- Ром, я тут погорячился малость. Но и ты тоже хорош.
Он прервался, а я подумал, чем же его Севастьянов так за яйца держит, что он даже компенсировать мне ущерб собрался? Но об этом мне явно никто не расскажет.
- И это. Зазнобе своей передай, что ее трогать больше никто не будет.
- Так, дядь Паш. Сразу нельзя было миром разойтись? - спросил я.
- Так кто же знал, что ты упрешься.
