Быстро шагая по бескрайнему коридору, где стены и ткань обоев растворяются в сказочной мгле, звуки окружающего мира пропадают в потоке красок и изюминок. Жаркие пальцы, которыми ты сжимаешь юбку, не дают тебе забыть о том, что отдаётся каждый шаг за твоей спиной — слышит ли он тебя? Комната нереально пустая и огромная, словно в глубинах бесконечного подземелья....
Траяр Шер суховато заявляет, что будет рад познакомиться со мной. Мы идём в соседнюю комнату, где накрыт стол для ужина. В молчаливой работе слуг, в обстановке всё снова неуловимо подчёркивает чувство, которое меня мучает: я в доме высших аристократов, и по-хорошему меня в такие места должны приглашать по праздникам, за какие-нибудь заслуги.
А не в качестве потенциальной невесты и родственницы.
— Лаэм редко знакомит меня со своими подругами, — словно прочитав мои мысли, отмечает Траяр. — Не поймите неправильно. Я пытаюсь сказать, что это знак его уважения.
В отличие от внешности, манеры брюнета сомнительны. Впрочем, это тоже роскошь высшей аристократии: они могут говорить что хотят и кому хотят.
— Пожалуйста, не сравнивай Эларин с другими. На самом деле, она действительно особенная девушка. — Лаэм делает паузу, набирает воздуха и накрывает мои пальцы своими: — Я попросил её руки.
Взгляд Траяра, до этого казавшийся мне подозрительным, но почти приветливым, вдруг замирает. Нож, который он успел взять в руку, слегка дёргается.
И мне вдруг чётко кажется, что все намёки на дружелюбие слетают с его лица.
Это длится какие-то мгновения. Может, старший Шер берёт себя обратно в руки. Может, я надумываю лишнего от волнений — но секунду спустя он только медленно переспрашивает:
— Попросил руки? Ты?
— Мы любим друг друга, — Лаэм пропускает мимо ушей очевидный намёк на свой прошлый опыт с женщинами. — Да, я предложил Эле стать моей женой, а она согласилась.
Теперь мне кажется, что старший из Шеров едва заметно выдыхает.
— Как это произошло? Как давно вы знакомы?
Его вряд ли смущает, что вопрос больше похож на требование срочно положить перед ним отчёт о последнем месяце работы. Или рассказать суровому преподавателю на экзамене, что ты выучил за год.
— О, ещё с академии, — Лаэм вытаскивает нашу вылепленную из правды историю: как между нами всегда была симпатия, как мы дружили студентами, но он не осознавал в полной мере чувств ко мне до недавнего времени.
Если это экзамен, то мой напарник подготовился отлично. Хотя в той же академии я считала, что всем, кто сдавал групповые проекты с Лаэмом, не слишком повезло.
— Вы сейчас работаете на Лаэма? — продолжает допытываться Траяр.
— Да.
— Артефактница?
— Не совсем.
