Быстро шагая по бескрайнему коридору, где стены и ткань обоев растворяются в сказочной мгле, звуки окружающего мира пропадают в потоке красок и изюминок. Жаркие пальцы, которыми ты сжимаешь юбку, не дают тебе забыть о том, что отдаётся каждый шаг за твоей спиной — слышит ли он тебя? Комната нереально пустая и огромная, словно в глубинах бесконечного подземелья....
Не могла же она выпрыгнуть в окно посреди рабочего дня просто чтобы насолить мне?
Или я настолько ей противен, что плевать на последствия, лишь бы оказаться подальше?"
"Мысль больно царапает прямо по нервам, заставляет морщиться. Вся ситуация почему-то обрушивается на меня камнепадом — после нашего дурного разговора, после объяснений, которые должны были случиться, но которых не было. Да почему всё так? Почему с самого начала нашего знакомства я пытаюсь поступать правильно, сделать как лучше, а в итоге только закапываюсь глубже и глубже в яму с углями?
Бежать вот так.
Я не замечаю, как выхожу за дверь. Просыпаюсь в коридоре, уже у лестницы вниз. Сзади меня зовёт секретарь Керрая, что-то встревоженно лепечет. А мне вдруг плевать — и на неё, и на самого дельца и на остальных магов вокруг.
Не прощаясь выскакиваю наружу — и иду к воротам, расстёгивая камзол.
В этой жаре невозможно дышать. Совершенно.
На улице безлюдно, безмятежно. Этот город иногда кажется мне полумёртвым.
Натыкаюсь взглядом на старика, сидящего на лавке у соседнего дома. Он тоже глазеет, с раздражающим интересом.
— Эй! — кричу, раз уж смущение ему неведомо. — Ты видел тут девушку?
Шатенку. Бегущую прочь.
Старик вынимает изо рта курительную трубку и пожимает плечами:
— Которая выпрыгнула в окно? От тебя что ли бежала?
Я едва не бью магией в ограду, но как-то держусь.
А потом этот почтенный гад с издевательской улыбкой указывает мне направление — и через минуту я оказываюсь на площади.
Где, естественно, останавливаюсь со вздохом.
У меня же ни одной идеи. Ни одной мысли, куда сегодня могла податься беглянка! Всё это чудовищно глупо. “Да не сбежит она надолго!” — повторяю себе, морщась.
Что я вообще делаю?
С каких пор ношусь за женщинами, будто мне нечем больше заняться? Она вернётся. Она теперь работает на меня и не имеет права выказывать пренебрежение.
Но что-то зудит в груди, в висках.
Из-за таких мыслей она и надеется от меня отделаться, да? Надеется…
Я вдруг снова застываю. Тихие разговоры на площади, щебет птиц в ветвях, ржание лошадей, запряжённых в экипаж неподалёку — всё стихает.
Эла надеется от меня отделаться — что если и сейчас в этом беда?
Я не мог не заметить, что Эрент как-то странно ведёт себя в эти дни. Он с сомнением отнёсся к моей просьбе задержать поиск лекарства.
