Автор
В теплой комнате под мягкой лунной светом, Эмили медленно пишет, её палец скользит по простым серым штанам, будто тревожась о чем-то важном. Дрожь пробирается к её горлу, и она стирает опасное слово, в то время как снаружи улица замирает под легким ветерком.
"Лия Аструм
Сильнее ветра 2. Горизонт свободы
ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ «СИЛЬНЕЕ ВЕТРА».
Глава 1.
Эмили. Настоящее время.
Я сидела в удобном кресле и, тесно прижав колени друг к другу, с преувеличенным интересом наблюдала, как мой палец неторопливо выводит очередную букву по хлопковой ткани простых серых штанов.
Э. М. И. Л. И.
Палец вильнул змейкой, смахивая невидимое.
Э… Й… Д… Е… Н…
Замерла. Где-то в районе шеи, под горлом, началась знакомая дрожь.
Нет. Не сейчас.
Стёрла.
Но стереть можно только здесь. Внутри не сотрёшь.
Попробовать другое? Но что другое? Может… Нет.
М… А…
Палец не слушался. Тормозил. Не хотел. Или не хотела я.
Дверь в кабинет отворилась, и моя рука всего на пару секунд зависла в воздухе, а затем плавно опустилась на бедро, чтобы продолжить своё увлекательное занятие.
Несколько уверенно звучащих шагов, и хозяин кабинета бесшумно опустился в кресло напротив меня. Между нами не было никаких преград, лишь небольшой стеклянный столик и мгновенно выстроенная мной невидимая стена обороны.
С особой педантичной аккуратностью я дорисовала букву «Л» и подняла глаза на доктора Леона Кауфмана. Вживую он выглядел моложе, чем я смела предположить по фото. Сколько ему? На вид было не больше тридцати.
– Не хотел тебя отвлекать, – мягко улыбнулся он.
Не хотел отвлекать в его же собственном кабинете? Почему мне вообще разрешили остаться здесь в его отсутствие? Какая-то уловка? Показатель доверия?
– Тогда я могу делать это весь сеанс?
– Если это приносит тебе положительные эмоции, то безусловно.
У него был приятный голос. Глубокий, размеренный. А ещё белые зубы. Слишком белые. Голливудские.
– Но, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить о твоём самочувствии, Эмили, – деликатно произнёс он.
Леон Кауфман – один из ведущих докторов этого потрясающего заведения для сумасшедших, а начиная с сегодняшнего дня – мой лечащий врач. Он являлся профессионалом в области психиатрии. По крайней мере, так было написано в брошюре, которую я нашла в комнате в первые же сутки своего добровольного заточения.
Да, помимо книг я вынужденно читала брошюры, потому что воспользоваться интернетом здесь не представлялось возможным. Мобильники и другие гаджеты пациентам категорически запрещались. Но великодушно разрешались посещения членов семьи и телефонное общение, проходящее в отдельной, специально оборудованной для этого комнате.
Кэти не пропустила ни одного визита, ни одного звонка. Но пропустила я. Каждый. Не хотела видеть.
