В мире, где природа кажется холоднее и опаснее обычного, четверо женщин решают спастись от захватчиков, используя ее самые страшные стороны. Элис Рассел — ключевой свидетель, но ее тайны еще больше загадывают остальных участниц группы. В лесных дебрях скрываются опасности и неведомые силы природы, готовые выйти наружу в самый неподходящий момент....
Под завывание ветра снаружи он позволил себе задуматься над давно мучившим его вопросом. Если Элис пропала из-за них, стоило ли оно того? Хотелось бы ему, чтобы им больше было известно об операции в целом, но еще он знал, что детали не так уж и важны. Каковы бы они ни были, в целом картина всегда выглядела одинаково: горсточка людей на верхушке дерева кормится за счет беззащитных снизу.
Он посмотрел на Кармен.
– Зачем ты пришла работать в этот отдел?"
"– Финансы? – она улыбнулась в темноте. – Такой вопрос я обычно слышу на рождественских корпоративах, его всегда задает какой-нибудь пьяный тип с озадаченным выражением лица, – она сменила позу.
Фальк не стал расспрашивать о подробностях. Он знал кое-кого из отдела защиты детей. Они все иногда говорили таким же напряженным голосом.
– Я продержалась там какое-то время, но стала работать больше с технической стороной, – продолжала Кармен.
Фальк вздохнул.
– Я пришел вскоре после смерти отца. Первые несколько лет был в команде по борьбе с наркотиками. Потому что, когда ты новичок, это кажется самым увлекательным.
– Так мне говорили на рождественском корпоративе.
– В любом случае нам дали наводку на дом в северной части Мельбурна, который использовали как хранилище.
Фальк помнил, как машина остановилась у одноэтажного домишки на задрипанной улочке. Краска на стенах отслаивалась, от лужайки остались желтые пучки травы, но в конце подъездной дорожки стоял почтовый ящик в виде кораблика, вырезанный вручную. Кто-то когда-то тепло относился к этому дому, раз сделал или купил его, подумал Фальк тогда.
Его коллега замолотил по двери, потом вышиб ее, когда никто не ответил.
– Владельцем был старикан с деменцией.
Фальк до сих пор видел его, сидящего в кресле в поношенной одежде, свисающей с крохотного тела, – слишком растерянного, чтобы испугаться.
– В доме не было еды.
