Автор
Женщина в юбке и белой рубашке медленно подходит к девушке в кресле, которая испускает дух тerrors. Улыбаясь деликатно, она аккуратно определяет узел волос, а собеседница, словно зверь, цепляется за спинку кресла, отражая страх в ее взгляде. Воздух наполнен напряжением и тайной, готовой раскрыться только тогда, когда женщина начнет свою историю....
И брату твоему… но орать сейчас не надо, нам шум не с руки… давай так. Я пойду в дом охраны, разберусь там по-тихому и вернусь. Но тебя тоже свяжу, не обессудь – ты какой-то невменяемый сделался, можешь все испортить.
Зотов равнодушно кивнул – из него словно ушла вся энергия вместе с истерикой и слезами, он тихо лежал на полу и ждал, пока Вовчик скрутит ему руки.
Тот управился быстро, подошел к двери и, обернувшись, попросил:
– И тихо тут. Не мешайте мне, иначе не уйти.
Он выскользнул за дверь, на цыпочках спустился по лестнице и выбежал во двор, пересек его и оказался у дома охраны.
Свет нигде не горел – обитатели спали, и Вовчик решил, что сперва нейтрализует Сухаря – он представлял реальную проблему, потому что с двумя наркоманами, которые явно на ночь укололись, он справится легко.
Комната Сухаря была первой от входной двери, Вовчик приготовил финку и осторожно открыл дверь.
Сухарь лежал на кровати и храпел так, что шевелились шторы. Однако едва Вовчик сделал первый шаг, Сухарь подорвался и всем телом ударил его так, что Добрыня потерял равновесие и упал, но тут же вскочил и отразил удар ногой, которым Сухарь пытался достать его:
– Не советую…
– Прибереги для лохов советы свои, – выхватывая с полки шкафа десантный нож и перекидывая его из руки в руку, рявкнул Сухарь.
– Да и я к тебе не проникся. – Вовчик понял, что действовать надо сразу, не разводить длинных диалогов, а потому, резко размахнувшись, успел бросить финку раньше, чем Сухарь кинулся к нему с ножом наперевес.
Финка вошла точно в горло, Сухарь выронил свое оружие, захрипел, обхватив горло обеими руками, и завалился на пол, заливая половицы кровью.
Добрыня выдернул финку, вытер ее о висевшую на вешалке куртку Сухаря и, пощупав пульс на сонной артерии, убедился, что тот мертв.
– Ну, в этот раз ты умер окончательно, дружбан, – пробормотал Вовчик, заметив на столике у кровати связку ключей, один из которых сильно отличался от остальных – большой, явно старый и немного заржавевший.
Однако комнаты наркоманов были пусты, а постели заправлены чистым бельем и – никаких личных вещей нигде.
Вовчик не поленился проверить шкафы, там было пусто и даже чисто вымыто.
