Автор
Я стояла у высоких каменных перил на балконе своего номера, взирая на размеренную вечернюю жизнь Риги из виденного в окне Старого города. Вечерело, и теплые фонари зажглись, окружая средневековую архитектуру городка сиянием и обволакивая ее величеством и элегантностью. Этот взгляд на Ригу вызывал у меня внутренний кокетливый восторг....
Типа отвали, хитрожопая, тут сейчас серьезный замут пойдет, театр изображай в стороне. Глядя в глаза интеллигента, напряженно сказал:
— Я не принимаю. Вообще.
Обстановка нагнеталась, воздух травился дерьмовым предзнаменованием. Я не торопилась соображать, что делать, потому что сначала надо понять, что происходит. Здесь ошибаться нельзя. Это не громилы по заказу, ими манипулировать не получится и давать им понять, что я тут тоже могу хуевертить, нельзя. Поэтому я не забывая обливаться слезами, метать испуганные взгляды из-под ресниц, впитывая обстановку и анализируя происходящее.
— Твой отец тоже отрицал, что принимает, но у него, слава богу, был ты. — Второй мужик прошел к столу и сел по центру. Оценивающе посмотрел на Артема, а потом тихо и с тенью предупреждения продолжил, — у тебя же такого бонуса нет, а у Адриана с терпением проблемы.
Я увидела, как Артем вздрогнул. Мурашки на шее над воротником. Услышала, как с трудом сглотнул и хрипло, сбиваясь, проговорил:
— Я не принимаю, вы же… вы же знаете.
— Не уверен. — Помедлив, прищурено глядя на Артема, ответил интеллигент-террорист. — С наркоманами сложнее определить, когда тебе врут, а когда нет. У вас психика уродуется, реакции мутируют, и, что самое печальное для текущей ситуации — инстинкт самосохранения пропадает. В довесок еще снижается порог интеллекта. Тоже грустный факт. И очень опасный, Артем.
— Геннадий Викторович, я не мой отец. — Твердо сказал ре.
— Твоя правда.
Э воно оно как! Так завязал с наркотой по рекомендации этих милейших джентельменов, а не потому что все переосмыслил, как мне втирал? Господи, ну, чему я удивляюсь…
И мне очень интересно, кто же для него вес такой имеет. От них не разило опасностью, но она четко ощущалась. Так бывает, когда перед тобой люди, которые очень осмысленно себя ведут, зная, что напугать до усрачки они всегда успеют, но сначала пусть лучше жертва соображает.
— Я от нервов… — Артем с трудом сглотнул, переводя взгляд на него. — Я не принимаю. Жена может подтвердить.
Урод! Вообще всуе меня не поминай, скотина! Они вон про меня забыли вообще!
Пришлось дать должные реакции — торопливо покивать и, всхлипывая, съежиться у угла стола. Снова проигнорировали, хвала богам.
