Автор
В темное утро, когда дождь катится по беcменным улицам Нью-Йорка, особняк в стиле бурильщики на Риверсайд-Драйв выглядит заброшенным и пустым. Внутри не горят лампы и светильники - весь дом словно спрятался под тяжесть веков, ожидая нового времени для своего пробуждения....
– Я пока не пропустил ничего важного?
Д’Агоста встрепенулся:
– Да, но каким образом связаны эти два убийства?
– А это уже мой третий пункт: человек, который напал на меня у Солтон-Си, и человек, которого вы ищете в связи с убийством Виктора Марсалы, так называемый командированный ученый, – одно и то же лицо.
Д’Агоста похолодел:
– Что?!
– Я сразу узнал его по вашему замечательному фотороботу.
– Но какая тут связь?
– И в самом деле, какая? Когда узнаем это, мой дорогой Винсент, мы будем близки к раскрытию обоих преступлений.
– Мне, конечно, придется съездить в Индио и допросить его, – сказал д’Агоста.
– Естественно. Возможно, вам повезет больше, чем мне. – Пендергаст беспокойно шевельнулся и обратился к Марго: – А теперь не будете ли вы так любезны сообщить нам подробности вашего собственного расследования?
– Вы практически все уже сказали, – ответила Марго. – Я пришла к допущению, что этот хранитель, человек по имени Паджетт, пронес труп жены в музей, поместил его в мацерационный чан остеологического отдела, а потом включил в коллекцию, сделав подложное описание.
Констанс Грин, сидящая напротив нее, резко набрала в грудь воздуха. Все головы повернулись к ней.
– Констанс? – спросил Пендергаст.
Но она смотрела на Марго:
– Вы сказали, доктор Паджетт?
Это были ее первые слова с начала совещания.
– Да. Эванс Паджетт. А что?
Констанс немного помолчала, потом поднесла руку к кружевам на шее.
– Я проводила архивные разыскания, касающиеся семьи Пендергаст, – сказала она своим низким, до странности несовременным голосом.
Настала очередь Пендергаста удивляться.
В голове у д’Агосты все смешалось.
– Постойте. Кто такой этот Езекия Пендергаст, черт побери? Я совершенно запутался.
В комнате воцарилась тишина. Констанс не сводила взгляда с Пендергаста. Целую вечность агент ФБР хранил молчание.
– Пожалуйста, продолжай, Констанс.
– Езекия Пендергаст, – заговорила Констанс, – был прапрадедом Алоизия. И первостатейным мошенником. Он начал карьеру продавцом змеиного масла при странствующих лекарях[27] и со временем изобрел собственное лечебное средство: микстуру-эликсир и восстановитель желез Езекии. Он тонко чувствовал рынок, и в конце тысяча восемьсот восьмидесятых годов продажи этой панацеи быстро пошли вверх.
