"
"Пендергаст развернулся и направился к санаторию, похожему на красно-белое пирожное с имбирной лепниной и утопающими в цветах подоконниками. Он был очень слаб и плохо держался на ногах, но самые сильные болевые симптомы и моменты помутнения разума, которые он испытывал в Бразилии, прошли. По крайней мере, временно. Он даже отказался от мысли нанять шофера и вместо этого взял напрокат машину. Он знал, что «ламборгини» слишком бросается в глаза и совсем не в его стиле, но сказал себе, что скорость и техника вождения на горных дорогах помогут ему собраться с мыслями.
Пендергаст остановился у парадной двери и нажал кнопку звонка. Незаметная камера наблюдения над дверью повернулась в его направлении. Потом раздался звуковой сигнал домофона, дверь распахнулась, и он вошел. Внутри находилась маленькая приемная и сестринский пост, за которым сидела женщина в белой форменной одежде и с небольшим чепцом на голове.
– Ja? – произнесла женщина, выжидательно глядя на него.
Пендергаст вытащил из кармана визитку и протянул ей. Она залезла в ящик стола, извлекла оттуда журнал, взглянула на фотографию между страниц, потом снова на Пендергаста.
– Ах да, – сказала женщина, убирая журнал и переходя на английский с акцентом. – Герр Пендергаст. Мы ждали вас. Одну минуту, пожалуйста.
Она сняла трубку с телефона на столе и сказала несколько слов. Минуту спустя дверь за ее спиной звякнула и открылась, появились еще две медсестры. Одна из них движением руки попросила Пендергаста идти следом за ними. Войдя во внутреннюю дверь, он направился за двумя женщинами по прохладному коридору с окнами, сквозь которые проникали яркие лучи утреннего солнца. Это место с изысканными занавесками и красочными фотографиями альпийских гор казалось ярким и веселым. Но на окнах были стальные решетки, а под белыми крахмальными халатами двух медсестер проступали контуры оружия.
В конце коридора была закрытая дверь, сестры отперли ее, отошли в сторону и жестом пригласили Пендергаста войти.
Он оказался в большой, просторной комнате, из окон которой – тоже открытых и тоже зарешеченных – открывался великолепный вид на озеро внизу. В комнате стояли кровать, письменный стол, книжный шкаф с книгами на английском и французском, «ушастое» кресло, за дверью находилась ванная.
За столом, залитый лучами солнца, сидел молодой человек лет семнадцати. Он старательно – и даже с усердием – переписывал что-то из книги в тетрадь. Солнце золотило его светлые волосы. Взгляд серо-голубых глаз перемещался с книги на тетрадь и обратно. Он был настолько погружен в работу, что даже не заметил, как кто-то вошел в комнату. Пендергаст молча разглядывал патрицианские черты юноши, его поджарую фигуру.
Его ощущение усталости усилилось.