Автор
В темное утро, когда дождь катится по беcменным улицам Нью-Йорка, особняк в стиле бурильщики на Риверсайд-Драйв выглядит заброшенным и пустым. Внутри не горят лампы и светильники - весь дом словно спрятался под тяжесть веков, ожидая нового времени для своего пробуждения....
Я три месяца ее осваивал, а они взяли и все переделали. Но теперь-то я разобрался. Ты помнишь прежние времена, когда пользовались такими маленькими карточками и шаблонами лиц?
Д’Агоста притворно вздрогнул.
Бономо эффектным движением руки нажал на клавишу, завершая работу, и развернул ноутбук экраном в сторону Сандовала. В большом центральном окне появилось цифровое изображение мужского лица, окруженное окошками меньших размеров.
– Насколько это похоже? – спросил Бономо.
Сандовал долго всматривался в изображение и наконец сказал:
– Мне кажется, похоже.
– Мы только начали. Теперь пойдем по отдельным чертам. Начнем с бровей.
Бономо кликнул по окошку с каталогом лицевых частей и выбрал «Брови». Появился горизонтальный набор с изображением бровей разного вида. Сандовал показал самые подходящие, после чего появился новый набор – все разновидности выбранного. И Сандовал опять показал наиболее подходящий образец. Д’Агоста наблюдал, как Бономо отсеивает изображения бровей подозреваемого: форма, толщина, сужение, расстояние между бровями и так далее, и так далее.
– Так что совершил этот предполагаемый преступник? – спросил Бономо у д’Агосты.
– Он один из подозреваемых в деле об убийстве музейного сотрудника.
– Да? И чем же он вызвал подозрения?
Д’Агоста вспомнил, что Бономо неизменно проявлял интерес к личностям, чьи лица воссоздавал.
– Он получил доступ к музейной коллекции под чужой фамилией и, вероятно, убил сотрудника музея.
Бономо снова издал трубный клич:
– Представляю себе.
Он продолжил бесконечный процесс уточнения формы носа, губ, челюсти, подбородка, скул, ушей, волос, цвета кожи и пигментных пятен и десятка других особенностей. К счастью, у него был хороший свидетель в лице Сандовала, который не раз видел липового ученого.
Компьютер, казалось, завис.
– Что он сейчас делает? – спросил д’Агоста.
– Готовит фоторобот.
