Автор
В книге "Синий мопс счастья" автор Дарья Донцова показывает как забыть о домашних обязанностях и вместо этого наслаждаться жизнью. Она предложит читателям заменить унылые правила приготовления пищи рецептом, который даст вам настоящее счастье после еды.
– Не очень, – признался загнанный в угол папа.
– А поэзию? – закатил пронырливые, противные глазки редактор.
Отец покосился на багровую от злости мать и решил потрафить жене:
– Поэзию? Хм! Да, да! Очень! В смысле люблю.
– Кого больше всех? – не успокоился Михаил Алексеевич.
Папа растерялся.
– Ну, Ахматову читали? – поехал на него танком литературный деятель.
– Нет.
– Цветаеву?
– Нет.
– Мандельштама?
– Нет.
– Брюсова?
– Нет.
По мере этого допроса мама все сильнее сжимала губы, а Михаил Алексеевич откровенно веселился, ему явно доставляло удовольствие уличить блестящего ученого, генерала в невежестве.
«Папусенька, – шептала я про себя, – ну что же ты позволяешь над собой смеяться? Спроси-ка у этого шута горохового про интегральные исчисления или хоть проверь его знания таблицы умножения, явно ведь дальше дважды два не продвинется».
– Ну а произведения Блока вы в руках держали? – ехидно спросил Михаил Алексеевич.
Тут папины глаза загорелись.
– Конечно. Как же, обязательно.
– Да? – разочарованно спросил редактор. – И что вам больше всего понравилось?
Папа улыбнулся.
– Ну он не так много написал. Всего одну книгу, зато какую! Классика.
– Что вы имеете в виду? – удивился гость.
– Антон Генрихович Блок, «Проблема турбулентных потоков», – спокойно ответил отец, – а вы о чем толкуете? Блок, увы, умер молодым. Больше ничего создать не успел.
Позвольте мне тут опустить занавес. Скажу лишь, что мама, потеряв от ярости голос, собирая отцу в очередную командировку сумку, вытряхнула оттуда любовно припасенные им детективы и всунула учебники по литературе…
– Я изумительно загримировалась, – заорала Гликерия Петровна своим отлично поставленным, нацеленным на озвучивание гигантского зрительного зала голосом.
Я вынырнула из воспоминаний детства.
– Взяла одежду у внучки соседки, – гремела Гликерия, – мне показалось опасным являться одетой как всегда. За нами могут следить!
Посетители вновь повернулись в нашу сторону и разинули рты.
– Вы можете говорить тихо? – попросила я.
– Еще тише? – взвыла собеседница.
– Желательно.
– Вы же не услышите.
– У меня острый слух.
