Санков, не отнимая правой ладони от виска, прихлопнул левой ладонью взлохмаченную макушку:
— Виноват, ваш-бродие!
— Не придуривайся, клоун, — бригадир сдвинулся к краю ящика. — Садись.
— Слушаюсь.
Санков сел рядом с бригадиром. Лупов хмуро заговорил:
— Расскажи оперу…
— Про Анку? — мигом ввинтил Санков.
— Про то, как четвертого июля после получки встретился со Спартаком у магазина.
— Я чо, помню, что ли? — Санков широко улыбнулся. — Целый день хожу трезвый, как дурак.
Бригадир вспыхнул:
— Ну, блин, трёкало! Говорю, не придуривайся, пока оперуполномоченный угрозыска не взял тебя за шкирку.
Санков растерянно повернулся к Голубеву:
— Вячеслав Дмитриевич, правда, мне нечего рассказывать. Ну, вышел я с закусоном из магазина. Спартак навстречу выплыл. Спрашивает: «Посуду там принимают?» — «Нека, — говорю, — бабка старую продавщицу уламывает, а та рычит тигрой, мол, тары нет». Тут в аккурат Анисим Марусов подвернулся. Спартак беркутом на него налетел. Мне их кошачий концерт — до лампочки. Я — огородами, огородами, и — к своей компании.
— Что у Спартака в руках было? — на всякий случай уточнил Слава.
— Авоська.
— А в авоське что?
Санков растерялся:
— Не заметил, мля… То ли пол-литровые банки пустые, то ли какие-то бутылки.
Голубев недоверчиво прищурился:
— Вот даешь! Банку от бутылки не отличаешь?..
— Не, ну я помню, что стекло какое-то…
Бригадир вдруг захохотал,
— Николаша, правда, пустые бутылки в упор не видит. Если бы в авоське была полная злодейка с наклейкой, тут бы Коля интуицией на нее глаз положил и наверняка уговорил бы Спартака в свою компанию.
— Он и без уговоров приперся, — обидчиво буркнул Санков.
— Как «приперся»? Куда? — быстро спросил Голубев.
Санков переглянулся с нахмурившимся бригадиром.
— В нашу компанию.
— Тут, Вячеслав Дмитриевич, так получилось… — заговорил бригадир. — Получку мы обычно обмываем на природе. Есть у нас укромное место в лесопосадке.
— Уточни конкретнее, где именно, — попросил Слава.
— За птицефабриковской свалкой вправо поросшая травой дорожка сворачивает.
Вот там, метрах в десяти от поворота, уселись мы. Выпили, закусили. О развеселой нынешней житухе потолковали с перекуром. Когда собрались по домам расходиться, Спартак тут как тут: «Здорово, мужики! Неужели все успели выглотать? Ну, налейте хоть капелюшку! Щас у Кузнечихи стакан первача засосал — показалось, хорошо, а теперь чувствую, для храбрости маловато». Я говорю: «Опоздал, Спартанок, ресторан закрыт и кина не будет».
