В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
– У тебя есть предложения? Тот нехотя покачал головой.
– Тогда закрой варежку – и вперед. На полусогнутых. Двое против одного урода – это не так плохо. К тому же он явно невменяем...
– Это-то и плохо, – буркнул Флинт, переходя на бег.
Глава двадцать третья
ЧАСОВНЯ
Небо успело чуть посветлеть, но тьма еще окутывала остров Коневец. Возгласы стихли, и все-таки продолжало казаться, что некий тревожный гул остается висеть над притихшими соснами, молчащей колокольней, глыбами куполов. Редкие крики птиц лишь подчеркивали общую напряженную тишину.
«Бритый дебил» – в понимании Ваффензее – Торпеда со стоном приподнялся на локте и непонимающе уставился в ночной сумрачный лес. «Коллега из BND» оказался на поверку фокусником не хуже Гудини. Как он освободился от оков, Торпеда так и не успел понять. Он только будто увидел со стороны свое собственное удивленное лицо, никак не ожидая увидеть Ваффензее с отведенной для удара рукой.
Он осторожно поднялся на ноги и чуть пошатнулся; не обращая внимания на потерю устойчивости, сделал два шага, третий, четвертый.
Связь невозможна, переговорное устройство разбито.
Кляня свою неосмотрительность на чем свет стоит, Торпеда забыл о полученном сотрясении мозга и бросился к месту, где были сложены вещи.
Торпеда убедился в этом, когда вновь – уже пристально – осмотрел поляну, где его вырубили.
