В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
Он и «свиньей» выругался лишь затем, чтобы не вызвать подозрений обманчивым смирением. Очень важно соблюдать пропорции.
Флинт огляделся по сторонам:
– Что тут вообще творится?
– С Магелланом все в порядке. Чайка хуже. Они вызвали транспорт.
– Но жить-то будет?
– Никто не знает, – мрачно сказал Мина. – Кирхенау дрыхнет, пьян мертвецки. Данхофф, Ланг и Кнопф пытались скандалить, требовали консула. Их вежливо послали... Два трупа, менты из следственной бригады. Зосиму не могут найти... а у тебя что?
– Заперся, сука, с детьми в часовне.
– Порвем скотину, – буднично заметил Мина.
– Это само собой. Выходим в темпе, командир ждет.
– Разделимся?
– Само собой. Пойдешь к боковому ходу, лесом.
– Ясно. Торпеда не объявился?
– Молчит, как партизан, – с наигранной легкостью ответил Флинт. На самом деле ему было не до шуток. Нельсона они потеряли, и это разрушило недавний миф о непобедимости «Сирен». Хотя дело, конечно, было в трагическом стечении обстоятельств.
...Они вывели Ваффензее из гостиницы во двор, который к тому времени уже опустел, однако никто, понятно, не спал, и освещенные окна были тому подтверждением.
– Посейдон – гад, – сообщил Мина, пока они шли к часовне. – Повесил на меня родителей и всю шоблу. Я же остался один за все про все. Типа представитель власти. А они рвались детей спасать... а на мне эта гнида висит, – он кивнул на Ваффензее, который никак не отреагировал на сказанное.
– И как ты справился?
– Ну, как... сказал, что в таких случаях создается дополнительный риск... что террористы, увидев толпу, сорвутся с катушек, начнут палить... а эти вконец обезумели. Рвутся драть их в клочья, попробуй, убеди... думал, что не сдержу...
– Вся набожность, значит, слетела...
– Да при чем тут набожность? Религия не возбраняет детей защищать.
– А эти... Авраам и Исаак? Помнишь, Зосима нам пел?
Мина отмахнулся:
– Что ты слушаешь? Их, может, и не было никогда.
Ваффензее чуть заметно усмехнулся. Тупая солдатня, одно слово.
Какое-то время они быстро шагали в молчании, то и дело поглядывая на небо, где уже отчетливо заливался рассвет.
– Плохо, что мы оголили тылы, – пробормотал Флинт.
– Ты про немчуру?
– Ну да. От Магеллана толку мало. Может, еще остались гады.
Мина бросил взгляд на Клауса.
– Ты, герой! Говоришь, спеклась твоя армия?
– Я не понял глагол, – равнодушно отозвался немец.
