В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
В обычной ситуации это даже приветствовалось бы, но требования эксперимента исключали подобный финал. А так, в обычной своей практике, Валентино иногда предлагал пациентам выбрать: удавиться самостоятельно (ведь сделать это сможет каждый дурак!) или испытать на себе весь комплекс лечебно-профилактических мероприятий.
До сих пор цепь была достаточно длинной, чтобы пациент мог встать с постели и воспользоваться тем же персональным горшком. Но теперь это сделалось невозможным.
Санитары восприняли эту меру со смешанным чувством.
Доктору пришлось провести суровый инструктаж и даже говорить в повышенном тоне. Никто не роптал вслух, но Валентино чувствовал, что необходимо продемонстрировать жесткость и категоричность.
– Вы солдаты, – напомнил он: так оно и было. Санитары, будучи в ефрейторском чине, строго говоря, никакими медицинскими работниками не являлись. – Это приказ!
...Доктор Валентино озабоченно расхаживал по своему кабинету, ломая голову над формой отчетности. Наверху полагали, что ему и без того было известно, в каком виде подавать результаты научного исследования.
"Но у него имелась зацепка: он знал, какого именно результата от него ждали. Ожидания были предельно понятны, а потому тонкостями можно было пренебречь.
Он подсел к столу, развернул все тот же список и начал делать пометки, задумываясь над каждой фамилией. Приходилось действовать наобум – ему не из чего было исходить, назначая конкретную культуру тому или иному подопытному.
Все подопечные пребывали сейчас приблизительно в одинаковой форме.
