В темном коридоре врач молча ждал очередного пациента. Лампочка медленно мигала, будоража его нервы. Словно призывная сирена тонкой дверью залегла в ушах. Наконец-то дверь распахнулась — хрипловатый голос проблеял просьбу о помощи.
– Мы будем устраивать диспут? Дорогой Зосима, у нас нет на это времени. Я заранее прошу у вас прощения за вынужденную откровенность.
– Чем же плоха откровенность?
– Тем, что меньше знаешь – крепче спишь. Мы ставим вас под удар.
– Этого я не боюсь. Вы ведь никакие не реставраторы, правильно?
– Это так заметно? – нахмурился Магеллан.
– Для обывателя – нет. Но я другое дело, у меня глаз наметан.
– Если так, то вы, небось, на нас и подумали... что это мы сами и постарались, с Артемием...
– К чему скрывать? – пожал плечами Зосима.
– Не только вы так подумали, – усмехнулся Магеллан. – Сыщик тоже нарезает вокруг нас круги. А мы помалкиваем, потому что сами в некотором роде сыщики. Мы – спецгруппа, прибывшая с поручением обеспечить безопасность работ по подъему крейсера и, возможно, предотвратить диверсию.
– Госбезопасность? – Монах обреченно вздохнул.
– Считайте, что так. Госбезопасность бывает разная. Одна сажает диссидентов в психушки, а другая обезвреживает бандитов.
– По мне все едино, – махнул рукой Зосима. – Но теперь, открывшись, вы не оставили мне выбора, так?
– Получается, что так, – кивнул Магеллан.
– Тогда излагайте поскорее, чего от меня хотите.
– Ничего особенного. Того же, чем занимался Артемий, – информации.
– Артемий тоже был из ваших?
– Угадали.
– Чего там гадать... Все это поняли очень быстро.
– Все? – быстро переспросил Магеллан.
– Конечно. Притворщика сразу видно.
– А что ж вы так убиваетесь по притворщику, Зосима?"
"– Человек же был.
– Однако поглядывали на него волком...
– Грешен. Я предугадывал беды. Он лукавил, а лукавство поощрить невозможно.
– Он лукавил во благо.
– Все зло творится во благо...
Магеллан смотрел на инока со смешанными чувствами. Зосима выглядел странником, застрявшим на распутье. Бог говорил с ним противоречиво, сострадание соседствовало с неодобрением, скорбь с гневом, недоверие с желанием оказать помощь. Очень ненадежная фигура. Симпатичная чисто в человеческом смысле – пожалуй что да, но полагаться на него опрометчиво.
Тон его сделался жестче.
– Наблюдайте за приезжими. Сообщайте нам о любой непонятной мелочи, даже если она покажется незначительной. И на этом ваши функции заканчиваются. Никто не ждет от вас профессионального шпионажа и стрельбы по движущимся мишеням. Вообще не стойте под стрелой.
