В стенах бункера наступает напряженная рутинная суета. Вдруг сигнал разрешения для пуска ракеты, и в воздух вылетает первая. Умный крантак Кеша управляет средством поражения, пролетая над неизвестным объектом. Но внезапно противник срывает маневр и исчезает за скромными холмами, вызывая тревогу у командира в кабинете....
Похоже, «Сирийский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Василий Трофимович, а вы недалеко «Арарат» убрали? — спросил я.
— Нет, а что? — спросил генерал и тут же достал бутылку из стола.
Чагаев расстегнул куртку комбинезона, выставил две рюмки и показал мне сесть напротив него.
Тут разговор и пошёл уже более расслаблено. Выговорился генерал по полной.
Говорил и обо мне, и о Кристине, и как его радикулит замучил. Пару злобных эпитетов досталось и сирийцам.
— Чуть не угробили, засранцы. И вертолёт новый из-за них потеряли. Что это за армия, Саша?! — спросил у меня Чагаев, закуривая сигарету.
— Просто нужно понять, кто сейчас может ей управлять. Это ведь гражданская война. Многие генералы могли присоединиться к мятежникам…
Я готов был продолжить мысль, но зазвонил телефон.
— Чагаев. Что значит только пришвартовался в Тартусе? Как не успеваете?! Я сказал к вечеру перевезти в Хмеймим, а не завтра. Да хоть на верблюдах вези! Всё! У меня совещание, не отвлекай больше по ерунде.
Василий Трофимович с грохотом повесил трубку и сказал мне продолжать.
Через час мы закончили общаться, пожав друг другу руки.
— Вух! Вот жалко, что вы так с Кристинкой. Но… я тебя понимаю. Так, что свободен. Больше мы с тобой к этой теме не вернёмся.
— Так точно, товарищ командующий.
Чагаев указал мне рукой в направлении выхода, и я вышел из его палатки.
Слегка отдохнув в нашем спальном палаточном расположении, я направился к Тобольскому. Он только что вернулся с задачи по перевозке грузов и разъяснял ошибки лётчику-штурману около вертолёта.
Комэска активно жестикулировал и показывал в своём наколенном планшете записи. Похоже, что с навигацией не справился молодой правак.
— Вот этим думают! А ты, Могилкин, этим только ешь, — указал он на голову лётчику-штурману.
— Товарищ командир, ну я всё правильно рассчитал. Кто ж знал, что ветер поменяется. Я об этом и не подумал даже.
Олег Игоревич поставил руки в боки, но успокаиваться не собирался.
— Думать меньше надо, Могилкин, а соображать больше.
Удивляюсь, насколько мы с Тобольским похожи. Что в отношении к делу, что в манере говорить. Наверное, со стороны тоже всем наше сходство очевидно.
Молодой парень ушёл в сторону умывальника, утирая лицо рукавом. Тобольский же снял шлем и убрал его в чехол.
Я подошёл к нему, когда Олег Игоревич закончил расписываться в журнале подготовки вертолёта.
