В стенах бункера наступает напряженная рутинная суета. Вдруг сигнал разрешения для пуска ракеты, и в воздух вылетает первая. Умный крантак Кеша управляет средством поражения, пролетая над неизвестным объектом. Но внезапно противник срывает маневр и исчезает за скромными холмами, вызывая тревогу у командира в кабинете....
Похоже, «Сирийский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обойдя стол, она направилась в мою сторону, но резко развернулась лицом к Иннокентию, протянув перед ним ладонь.
— Градусник.
Кеша вытащил его из подмышки. Хотел посмотреть показания температуры, но Тося забрала прицокнув.
Быстро взглянув на градусник, Белецкая его стряхнула.
— Ну что там, всё в норме? — спросил Кеша.
— Не умрёшь.
— Мне кажется, что в медпункте остро необходимо присутствие ЛОРа. Кое-кому не помешало бы слух проверить. Я так-то вопрос задал, — произнёс я.
Ответом мне послужило полное игнорирование.
Убрав градусник, Антонина поставила на стол рядом с Иннокентием маленький пузырёк и положила пипетки.
— Я заболел? — сглотнул Кеша.
— Нет. Это капли для глаз. Вечером ещё раз закапаете. Все можете быть свободны. Идите к себе, отдыхайте.
Раздался облегчённый вздох моих товарищей. Кеша подскочил со стула самым первым, снимая куртку со спинки стула.
— То обнимаются у всех на виду, по углам прячутся и целуются и в то же время не вместе, — сказал Лагойко Кеше.
Мои товарищи проходили мимо меня, стараясь не смотреть в глаза. Последним был Петров, который остановился рядом со мной.
— Извини, Саш, — тихо произнёс он и вышел из палатки, оставив меня с Белецкой наедине.
Антонина заполняла журнал, сидя за столом. Её губы были плотно сжаты в полосу.
Я подошёл к столу и сел на стул.
— Ну и что это было? — спросил я, выхватив ручку."
"— Ты почему меня не разбудил ночью? Что за самоуправство такое? Разве я позволяю себе в твоей лётной книжке что-то писать? Вот и ты в мои журналы не лезь!
— Чего взъелась-то? Не выспалась?
— Не хами!
— А ты тон сбавь! Зачем нервничать так по мелочам.
Тося тяжело вздохнула, прикрыла ладонями лицо и упёрла локти в столешницу.
— У Петрова проблемы с правым глазом уже два года. Нельзя ему было надевать очки ночного видения. Он, когда ВЛК проходит, с врачом договаривается. Не хочет, чтобы его с лётной работы списали. А сейчас он не видит на правый глаз.
Таак… Ну, Кеша!
— Он мне не говорил.
— Да кто о таком рассказывает?
— Ты не окулист. Официально, диагнозов у него нет. По глазу бы его не смогла оставить. Да и зная Петрова, он всё равно бы полетел на задачу. Война идёт. Там наши ребята погибали.
— Если бы не твоё самоуправство, я что-нибудь бы придумала, — сказала Антонина, хлопнув ладонью по столу.
