В стенах бункера наступает напряженная рутинная суета. Вдруг сигнал разрешения для пуска ракеты, и в воздух вылетает первая. Умный крантак Кеша управляет средством поражения, пролетая над неизвестным объектом. Но внезапно противник срывает маневр и исчезает за скромными холмами, вызывая тревогу у командира в кабинете....
Похоже, «Сирийский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я бы с удовольствием, но нас ждут, — сказал я, отстраняясь, чтобы подхватить на руки.
— Какая-то у тебя поддержка слабая. Ой, беру свои слова обратно, — улыбнулась Антонина, обвив руками мою шею. — Постой. Дай хотя бы халат скину.
Я остановился. Мечтательно вскинул голову, глубоко вздохнул и посмотрел на Тосю.
— Потом снимешь. Исключительно для меня.
Глава 7
Тося была совсем лёгкой. Ещё бы была она такой же и по характеру, то цены б её не было.
— Ааа… я тебе говорила, что ты невыносим? — тихо сказала она.
— Сейчас кто-то договорится, и спикирует вниз.
— Ну уж нет. Неси, раз взялся, — произнесла Антонина и чмокнула в щёку.
Я развернулся в сторону высотки. На подходе к зданию пришлось Тосю поставить на ноги, чтобы она могла пройти в узкие двери.
— Саша, я там никого не знаю, — прорычала мне в ухо Тося, которая собиралась уже сбежать, когда мы вошли в здание высотного снаряжения.
— Скажешь тоже! У тебя целый журнал заведён, где все записаны. Через тебя каждый лётчик проходит.
— Нет, — развернулась Тося и направилась к выходу.
Я успел её подхватить под локоть и развернул к себе.
— Саша, я пойду. Там эти ваши мужские разговоры, обсуждения, сплетни…
— Ничего подобного. Все адекватные, не озабоченные… — отмахнулся я.
Но тут же меня кто-то подставил из коллег, чей-то голос донёсся из комнаты.
— Размер третий. «Булочки» ровные, упругие, а голос такой, что у меня «готовность номер один» была твёрже камня!
Тося прищурилась и с укором посмотрела на меня.
— Вот, а я о чём тебе и говорю — озабоченные!
— Тося, так это ж он про несение боевого дежурства. А ты сразу ниже пояса думаешь, — улыбнулся я, и мы вошли в комнату.
В этот момент история о третьем размере и «готовности номер один» обрела и рассказчика. Им оказался Иннокентий Джонридович. Видимо, под воздействием сильнодействующего «зелья» у Петрова язык развязался.
— Я её взял и как… эм… ну, обнял, короче, — оборвал рассказ Кеша, когда увидел, что я не один.
В комнате стало тихо. Не каждый день на сабантуй приходит дама.
— Прошу жаловать. Любить не обязательно, — сказал я и представил Антонину.
Тося покраснела, но тут же слово взял Занин.
— Товарищи, ещё один орденоносец за нашим столом, — сказал Занин, указывая на Белецкую.
Все и так знали Тосю, но лишняя порция аплодисментов в её честь была, кстати. Антонина хоть немного приободрилась.
