В стенах бункера наступает напряженная рутинная суета. Вдруг сигнал разрешения для пуска ракеты, и в воздух вылетает первая. Умный крантак Кеша управляет средством поражения, пролетая над неизвестным объектом. Но внезапно противник срывает маневр и исчезает за скромными холмами, вызывая тревогу у командира в кабинете....
Похоже, «Сирийский рубеж 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Рядом с одним из вертолётов стоял человек в светлой рубашке с коротким рукавом. Он буквально гипнотизировал взглядом вертолёт. Я подошёл ближе к нему, чтобы поздороваться.
— Сан Саныч? Проходи, — поздоровался со мной этот человек.
— Добрый вечер, Евгений Иванович, — поприветствовал я его.
Передо мной был заслуженный лётчик-испытатель, Герой Советского Союза Евгений Ларюшин. Его волосы были аккуратно уложены, лицо морщинистое со слегка прищуренными глазами и усталым взглядом.
С ним мы плотно работали последние две недели.
— Готовишься на завтра? — спросил он, приблизившись к носовой части вертолёта.
— Морально готов, теоретически тоже. Вот ещё раз осмотреть борт зашёл.
Ларюшин кивнул и подошёл вплотную к вертолёту. Во взгляде испытателя читалось что-то отеческое. Будто он смотрит на своего ребёнка.
— Смотрю на него, и становится как-то не по себе. Лучшее творение нашей фирмы вам доверяем.
— С ним всё будет… хорошо, — ответил я, но не так уверенно, как обычно.
Мне ведь известна судьба Ка-50. От них откажутся. В паре моментов это будет оправдано. Особенно, что касается вопроса второго члена экипажа и невозможности обеспечения автоматизации большего числа процессов пилотирования и навигации.
— Знаешь, Сан Саныч, для меня в вертолётном деле уже давно нет ничего неясного.
Когда к тебе обращается живая легенда авиации с таким вопросом, тяжело что-то ответить.
— Если хотите моё мнение, то я с таким утверждением не согласен.
Евгений Иванович сурово посмотрел на меня.
— И почему же?
— Такое отношение к нашему делу может стать ослаблением профессиональной бдительности, — ответил я.
Ларюшин опустил голову и прошёл мимо меня. Поравнявшись со мной, он остановился и повернулся.
— Ты не первый, кто мне это говорит.
Ларюшин ушёл, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед.
На следующий день был назначен мой первый самостоятельный вылет на В-80. На пути к вертолёту мы с Тобольским быстро обсудили предстоящее задание. Мне было необходимо выполнить два висения и два полёта по кругу.
— Вертолёт послушный. Управление очень лёгкое. Но ты это сразу почувствуешь, — сказал мне Олег Игоревич.
