Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я же сказал — нормально всё.
Хвалить его не стоит, чтобы парень не зазнавался. Как и не стоит принижать его успехи. А они есть.
Когда я спустился на бетонную поверхность стоянки, ко мне уже шла целая бригада моих подчинённых.
— Садыки куда-то готовятся, — показал Карим на один из Ми-8 с эмблемой сирийских ВВС.
Этот вертолёт приводили в порядок весьма тщательно. Бортовой техник протирал остекление кабины, а остальной инженерный состав оттирал нагар от выхлопных газов двигателей.
Погода в Хама в это время года не такая тёплая, как в Хмеймиме.
Уходящие от нас Казанов и Айюб так и сделали, надев сверху тонкие куртки.
Через минуту ко мне подошли и мои подчинённые. Хачатрян со своим лучшим другом Ибрагимовым, два представителя инженерно-технического состава и главный «виновник торжества».
Иннокентий Джонридович Петров выглядел счастливым, но чересчур заплывшим. Такое ощущение, что его пчёлы покусали. Поднабрал Кеша несколько килограмм как минимум.
"Причём среднего пальца. Другую фалангу ну никак на руке Кеша повредить не мог.
— Товарищ командир, старший передовой группы…
— Да ладно, Рубен. Как оно? — остановил я доклад Хачатряна, пожимая ему руку.
— В целом, хорошо. Работы особо нет. Облёт окрестностей делаем. Наши самолёты на посадке прикрываем. Иногда представителей командования контингента перевозим по точкам.
— Текучка, короче. Как у остальных? — спросил я, поздоровавшись с другими ребятами.
В ответ услышал хоровое исполнение слов «нормально» и «пойдёт». А вот от Петрова пока не было и звука.
— Рубен и Кеша останьтесь. Остальные свободны, — сказал я.
Когда нас оставили втроём, мне протянули… рапорт. И это было единственное слово, которое я смог разобрать. Видимо, рапорт писал Иннокентий, левой рукой и из-под ноги.
— Саныч, я ж не хотел. А он так и нарывался. Но я всё равно не хотел. Но он нарвался и прямо мне на кулак.
— Угу. Достойное объяснение, — ответил я, пытаясь разобраться в каракулях моего друга.
— Командир, в рапорте я всё изложил. Век воли не видать! Не хотел. Так вышло.
Пока что я увидел, что Кеша получил травму на производстве. Сам текст рапорта был страшным сном учителя русского языка.
