Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Тебе самому не надоело на базе сидеть? — спросил Батыров, когда мы сели за свободный стол.
— У тебя в каком месте зачесалось, что ты подпрыгиваешь уже который день? Никуда не денется от нас операция, — тихо сказал я, улыбаясь официантке, которая уже скользила по полу в резиновых шлёпках с подносом в руках.
Молодая девушка подошла к нам и предложила отведать кашу или гречку с тушёнкой.
— Мне кашу. Спасибо, Милана, — поблагодарил я официантку.
— Гречку. Сегодня нормально приготовили? — буркнул Димон, снимая тарелку с подноса.
— Ваши замечания были учтены. Начпрод следил за технологией готовки лично, — выпрямилась девушка перед Батыровым.
Он, какой-никакой, заместитель командира. Может и повыпендриваться. Димон попробовал гречку и в лице не поменялся.
— Уже лучше. Спасибо, — сказал Батыров, не поднимая головы.
Милана закатила от возмущения глаза.
— Александр, сейчас принесу, — тихо сказала девушка и вновь заскользила по полу.
Пока я ел кашу, Димон вопросительно на меня смотрел. Да так, будто я у него отобрал тарелку и готовлюсь вприкуску ещё и гречку съесть.
— Что не так?
— Да ничего. Опять выпросил оладушки с вареньем? — возмутился Батыров.
— Дмитрий Сергеевич, вы разве слышали, чтобы я пользовался своим и вашим служебным положением поэтому вопросу? — сказал я официальным тоном.
— Ешь давай. Указания скоро на твои «жиденькие» полёты.
— На наши. Ты, вообще-то, тоже летаешь.
Атмосфера в столовой была весьма расслабленная. В углу играл кассетный «Шарп», воспроизводя ритмы зарубежной и отечественной эстрады.
Лётный состав вспоминал о прошедших вылетах, техники смешные случаи на стоянке. Ну а Батыров был сосредоточен на работе.
— Ну а если не договорились с мятежниками, что тогда? Время-то идёт.
— Если не смогли договориться, то сирийская армия, наш полк, ты и я — последний довод, — произнёс я, вспомнив строчку из песни Николая Анисимова.
Тут заиграл будущий легендарный хит группы «Опус».
«- На-на-на-на-на-на, жизнь есть жизнь», — пел вокалист группы.
Димон обвёл всех взглядом и встал из-за стола недовольным.
— Бардак, — произнёс он.
— Дмитрий Сергеевич, вы же заместитель командира. Дайте команду и всё прекратиться, — намекнул я.
Батыров задумался.
— А песня неплохая. Такая долгоиграющая, слова не навязчивые. На-на-на, — подхватил он проигрыш песни и пошёл в направлении выхода.
