Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему....
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А сирийское палящее солнце только добавляло к этому больше зноя.
— Ну вы и нашли оратора. Я ведь и послать могу, если мне что-то не понравится, — улыбнулся я.
Батыров кивнул и вспомнил про случай в Афганистане с полковником Берёзкиным, членом Военного совета 40й армии.
Погрузка закончилась, и всех пригласили занять места в грузовой кабине. Батыров пожал мне руку и крепко, по-дружески, обнял. Я даже не ожидал таких «нежностей» от него.
— Саныч, ещё раз спасибо. Ты ж мне жизнь спас. Такое не забывается, — сказал Димон, и я похлопал его по плечу.
— Вот и не трать эту жизнь только на карьеру и всякую ерунду, — подмигнул я, развернулся и ступил на рампу Ил-76."
"Спустя 20 минут мы уже взлетели и взяли курс на Средиземное море. Через Турцию нам никто бы пролёт не дал, а в Иране и Ираке сейчас война. И не менее ожесточённая, чем в Сирии.
Отсюда и «крюк», который пришлось делать через Грецию, Болгарию и Румынию. Но длительный перелёт заставил меня слегка осмыслить будущее совещание. Я попытался узнать у представителей конструкторского бюро на борту, какова программа этого совещания, и почему именно моё экспертное мнение необходимо.
Но все только отшучивались, мол людям из Министерства Авиационной промышленности нужны доказательства, что катапультное кресло работает. А моё присутствие — железобетонный показатель надёжности данной системы. Также хотят услышать, кто же лучше Ка-50 или Ми-28.
— Просто хотят на тебя посмотреть, — улыбнулась старший инженерной бригады.
— Вы меня как слона везёте на обозрение всем в зоопарк? — удивился я.
— Сан Саныч, ни в коем случае. Ты не кипятись. Там же и товарищ «генеральный» будет, и старший лётчик-испытатель фирмы. Ты понял, к чему я клоню? — подмигнул он мне.
В общем, это что-то вроде смотрин или собеседования. Я начал вспоминать, как меня генерал Чагаев пытался подкупить возможностью заниматься испытательной работой. Да и Батыров сказал, что команда отправить меня в Люберцы была дана Василием Трофимовичем.
Но назад дороги нет.
Самолёт через несколько часов приземлился в Подмосковье. Погода здесь не чета сирийской. Осень уже вовсю вступила в свои права.
Ветер задувал за воротник кожаной куртки. Капли мороси оседали на плечах, а под ногами хлюпали лужи.
Мне предложили место в одном из микроавтобусов РАФ, которые за испытательной бригадой прислало руководство конструкторского бюро.
