Вертолёт медленно падал, и экипаж навстречу неожиданности, борясь за жизнь. В этот момент возможность удержать летательный аппарат появилась в последний раз — правый поворот, стремительная передача педали левой тяги для снятия давления со скалы. Нас подбросило, будто мяч в игре баскетбола. Мгновенно я крикнул команду, готовясь к худшему.
Похоже, «Сирийский рубеж 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Немного. Это модель МТ-10–36. Мощность двигателя — 36 л. с., максимальная скорость — 105 км/ч, КПП — МТ804 с задней скоростью, топливный бак — 19 литров. Сплошное сиденье, приборная панель. Карбюратор с увеличенным диффузором, модернизирован распредвал, введён стояночный тормоз на руле.
Юрий Фёдорович был невероятно удивлён. Всё же, не всегда путь к сердцу и уважению лежит только через стол и выпивку.
— Эх, молодёжь! Лет через десять посмотрим. Мне вот пришлось запасной аэродром тут организовать. Холодильник в сарае — это тебе не то, что в погребе. Не от хорошей жизни.
Открыв дверцу своего схрона, Юрий Фёдорович строго-настрого указал, чтоб я держал рот на замке. Надо признать, у Белецкого был очень хороший набор продуктов и горячительных напитков.
— Если вас выгонят, месяц продержитесь спокойно, — сказал я, кивая на замороженное сало.
— Да. Вообще, схрон — в тайге первое дело. Вдруг чего, а у тебя запас стратегический есть, — объяснял мне Юрий Фёдорович.
Здесь же на небольшом столике появилась нарезка сала, овощи и небольшой флакон.
— Так, ну давай. Значит… Ты чего налил-то, как украл? Давай по полной, — кивнул он на стакан.
— За ваше здоровье, — сказал я, и шумно выдохнул, прежде чем всё выпить.
— Правильно, а то если не принять на душу, дальше разговор пойдёт не так гладко.
Юрий Фёдорович в отличие от меня употреблял тройными порциями. Через минут 20 он уже заметно подобрел.
— Сашка, я тебя предупредил. Чтоб ты от Тоськи ни-ни, а то пеняй на себя, — сказал папа Антонины и показал мне волосатый кулачище. — Дочка писала, что ты на войне был. Иль не был?
— Был. Новые образцы вооружения испытывали.
— А я в сорок втором на быках ящики с патронами таскал в Сталинград. Страшновато было, но куда деваться. 14 лет было.
Юрий Фёдорович предался воспоминаниям о войне. Про себя я подумал, как в те роковые годы можно было вот так на быках перевозить патроны. Вспоминая своё прошлое, задаюсь вопросом: наше бы поколение смогло бы также в 14 лет?
Закончив о войне, Юрий Фёдорович перешёл к рассказам о БАМе. То как волков гоняли, то как вышел ночью в туалет, не захватив с собой ружьё. По традиции и закону подлости он столкнулся с медведем:
— Ну, я думал всё. Косолапый-то здоровый, зараза!
— И как же вы смогли спастись? — поинтересовался я.
— Я брюки не успел застегнуть. Ремень резко вытащил, в руке перехватил и шандарахнул прям промеж глаз пряжкой.
— А дальше?
— Я ору и бью. Бью и ору.
