Май 1984 года. Торск, Калининская область. Прекрасное утро! Просыпаюсь от шороха в простынях и аромата свежих фруктов. Встреча с милой девушкой из мира постепенно открывает новые горизонты моей жизни на Сирийском рубеже.
Похоже, «Сирийский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как будто там раздают колбасу бесплатно. Техники не отставали и тоже шли на перекус.
— Сегодня на удивление много народа. Обычно весь личный состав по самолётам и вертолётам. А сегодня не так, — сказал я, останавливаясь в сотне метров от столовой.
И тут раздался взрыв. Меня будто в голову ударили, лишив слуха. Ничего не было видно.
Земля содрогнулась. Взрывная волна подняла столп пыль и сбила с ног. Я упал навзничь, ударившись спиной о бетон.
В ушах зазвенело, словно огромный комар запищал над ухом.
В оседающей пыли я смог разглядеть сидящего Карелина.
— Не ранен? — проорал я, не уверенный что буду услышан.
— Нормально. Оглушило только…
— Слишком мощно. Целенаправленно били, — сказал я, поднимаясь на ноги.
В этот момент на авиабазе раздался звук сирены, приглушая крики раненых.
Под ногами раздался хруст стекла. Всё пространство перед нами было засыпано обломками. Столовая превратилась в руины.
Кто-то протяжно стонал рядом под завалами.
— Там! — крикнул Карелин, и мы вдвоём начали оттаскивать куски кирпича.
Пыль продолжала оседать. Сирийцы уже стягивались к зданию, кто-то кричал в рацию. Один из старших офицеров махал руками, требуя носилки.
Мы с Карелиным продолжали разбирать завалы, а в голове только одна мысль — только бы не было повторного прилёта.
Глава 22
Царапины на руках нарывали, а пот заливал глаза.
По мере того как разбирали завалы, я проверял, не было ли в столовой наших военных и специалистов.
Работа по разборке завалов продолжалась, но живых под грудой камней было уже не найти.
Кого-то несли на носилках без сознания, а кто-то пытался найти оторванную ногу и брыкался в медицинском транспорте. Страшнее всех выглядели те, кто попал под разлёт стёкол.
— Я не вижу! Не вижу! — громко рыдал один из лётчиков, схватившись руками за окровавленное лицо.
От душераздирающего крика мне было не по себе. Однако я ничем не мог ему помочь. Как по мне, я бы лучше лишился руки или ноги, чем зрения. Но к сожалению война не спрашивает твоих предпочтений и бьет больно, не щадя никого.
Я сидел на корточках рядом с телом одного из погибших. Молодой парень лет 20 с тонкими усами. Мы с Карелиным вытащили этого рядового с разбитой головой и раздавленной ногой.
