Советский майор Александр Клюковкин оказывается в центре острого конфликта на Ближнем Востоке. Когда США готовятся развязать войну в Сирии, СССР вынужден вмешаться. Герою предстоит участвовать в жестокой битве за небо, где каждое решение может изменить ход истории и стоить жизней.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сирийский рубеж»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Советский майор Александр Клюковкин оказывается в центре острого конфликта на Ближнем Востоке. Когда США готовятся развязать войну в Сирии, СССР вынужден вмешаться. Герою предстоит участвовать в жестокой битве за небо, где каждое решение может изменить ход истории и стоить жизней.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Советский майор Александр Клюковкин оказывается в центре острого конфликта на Ближнем Востоке. Когда США готовятся развязать войну в Сирии, СССР вынужден вмешаться. Герою предстоит участвовать в жестокой битве за небо, где каждое решение может изменить ход истории и стоить жизней.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сирийский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Его мы уже познакомили с возможностями Кеши.
День закончился тем, что в модуле был накрыт небольшой стол. Пригласили представителей инженерной бригады, чтобы обсудить завтрашние полёты. Уже перед сном я вышел в беседку, чтобы подышать ночным воздухом.
Территория авиабазы хорошо освещалась. Обстановка на стоянках тихая и мирная. Только лопасти аккуратно покачивались у вертолётов от дуновения ветра.
— Не спится? — из темноты услышал я знакомый голос с большим акцентом.
Через секунды на свет вышел командир 976-й эскадрильи Рафик Малик в футболке и спортивных штанах. В зубах была сигарета. Редко мне попадались сирийцы-курильщики.
— Вышел подышать, — ответил я.
Рафик улыбнулся и подошёл ко мне ближе, щёлкая бензиновой зажигалкой.
— Мы с вами неправильно начали общение, Саша. Дядя мне уже сделал замечание по этому поводу.
Что и требовалось доказать! Салех Малик — действительно родственник Рафика.
— Он для вас авторитет, как я понимаю.
— Да. Полковник заменил мне отца. Он погиб во время войны за Голанские высоты.
Рафик имел в виду Шестидневную войну 1967 года. Именно тогда Сирия потеряла столь важную для себя территорию.
— А я сирота.
— И вы никогда не хотели узнать своей семьи? — спросил Малик.
Я сразу не стал отвечать. О поисках родственников никогда не думал — ни в этой, ни в прошлой жизни.
— Хороший вопрос.
Малик затушил сигарету и пожал мне руку, пожелав спокойной ночи.
— Саша, а можно вопрос. Вы приехали в Сирию как наёмник или как друг?
Возможно, стоило ответить так же как и на предыдущий вопрос. Но реально ответ был иным.
— По приказу, Рафик. Мы все здесь по приказу. Не приехал бы я, приехал бы кто-то другой.
Сирийский комэска кивнул и ушёл в сторону своего жилища."
"На следующее утро первыми в воздух поднялось наше звено Ми-28. Сирийцы сегодня решили не летать, так что небо полностью отдали нам.
Первый же вылет и мы с Кешей решили хорошенько проверить манёвренность нашего борта.
Воздушный поток от винтов рвал и кружил песок, забрасывая его в воздух мутными вихрями.
— Ориентир наметил, — доложил мне по внутренней связи Кеша из кабины оператора.
— Понял. Только это я обязан делать, — ответил я и начал выполнение манёвра.
К этому моменту мы снизились ещё ниже и буквально скользили в нескольких метрах над выжженной солнцем пустыней. Мелкие камни щелчками били по броне, а жгучий зной заполнял кабину, превращая её в настоящую парилку.
Начал выполнять боевой разворот. Ми-28 быстро накренился влево, выполняя манёвр. Скорость падает, а вертолёт быстро развернулся на нужный угол.
Начал выполнять горку. Ручку отклонил на себя. Нос задран, к креслу слегка придавило. Подошли к верхней отметке и я начал выполнять разворот. Перед глазами уже не голубое небо, а жёлтые пески пустыни.
