Автор
В драматичной истории Сиротка в Академии Драконов мы следим за юным учеником-человеком, обреченным стать одной из немногих женщин-магов в этом магическом учебном заведении. Каждое его слово и деяние вызывает сомнения у влиятельных представителей власти, что создает атмосферу напряженности и опасности вокруг главной героини....
- Мы перевернули всю комнату той девицы, – заговорил он срывающимся голосом. – Обыскали все, но амулета с куском печати Бездны так и не нашли.
- Мы старались, мой господин! – добавил второй. На нем была маска, и держался он заметно увереннее. – От него нет ни следа, а на шее она его не носит. Возможно, ваш амулет украли…
- Та девица понятия не имела, насколько эта вещь ценна для вас, хозяин! Поэтому она не следила за ним должным образом, –- продолжал лебезить первый. – С момента прибытия корабля в Керн ее вещи долгое время оставались без присмотра.
Тьме это не понравилось.
Сгустившись до черноты, она внезапно растеклась призрачным облаком по залу. И тут же раздался хриплый, словно потусторонний голос, донесшийся из шкатулки:
- Доставьте эту девчонку ко мне! Я хочу на нее посмотреть. Сделайте это сегодня же!
Среди присутствующих пробежал встревоженный шепоток.
- Но это невозможно, мой господин! – едва не плача, выдохнул первый говоривший.
Но он так и не закончил свою фразу.
Тьма в очередной раз зашевелилась – недовольно, угрожающе, – затем протянула к нему два своих щупальца. Одним впилась ему в голову, вторым – в грудь, и говоривший рухнул на пол.
И тут же завыл, корчась от боли.
Несколько человек в зале отшатнулись, тогда как остальные пытались сохранять спокойствие.
Раздался испуганный шепоток, но никто не посмел вмешиваться – раз уж хозяин решил наказать посмевшего ему перечить адепта.
- Мы все сделаем, господин! – поспешно заговорил второй, к этому времени успевший растерять прежнюю уверенность. – Дайте нам еще три... Нет же, четыре дня. Умоляю вас, хозяин! Конечно, мы попробуем быстрее, но я думаю о праздниках.
Тьма задумалась и перестала терзать первого говорившего. Тот, тяжело дыша, поднялся на четвереньки, затем кое-как встал на ноги, после чего с мольбой протянул руки к шкатулке.
- Блаженство, мой господин! – едва не плача, пробормотал он. – Умоляю вас!..
