Ты говорил что завтра мы отправимся отбивать у леса брошенную деревню кронгов?
При этих словах я немного поморщился. Вот совсем не охота мне было идти и что-то там захватывать. К тому же запасов продовольствия украденного у соседей в замке ещё вполне хватало на ближайшие две недели, а значит и до окончания моей миссии. Но после моего ухода у кронгов в любом случае начнутся проблемы с продовольствием. Охота на близлежащую дичь уже не может прокормить столько народа. А если кронги сунуться потом в лес без меня, то в любом случае понесут большие потери. И хотя меня это как бы уже не будет касаться, так как я к этому времени выполню миссию и уйду отсюда, я считал это не правильным.
— Да. Пойдем завтра. Приготовь свой отряд, в сумке я возьму с собой только 28 твоих бойцов.
— Ну, ведь два места занимают Рыцари смерти из тридцати возможных. А как же тогда я? Ты ведь не решил оставить меня здесь!? — уперев руки в бока, заупрямилась девушка.
— Конечно, нет. Ты ведь любишь летать?
Следующее утро началось для меня с неожиданно приятной новости. На наш дозорный отряд вышла целая группа переселенцев. И что было удивительным, в ней было сорок восемь человек и всего шестеро кронгов. Как выяснилось позже, новость о том, что я позвал обычных крестьян жить на равных условиях вместе с кронгами, и что ко мне уже ушла небольшая группа людей быстро разлетелась среди местных крестьян, рабов и прочих низших сословий местного общества.
Для них поселение в лесу виделось чем-то вроде местной вольницы, куда можно сбежать из-под гнета сурового господина. Из подобных нашему сообществ, думаю, когда-то образовывалось казачество на Руси. Однако если рабу легко все бросить и бежать в лес, так как у него по сути ничего и нет и терять ему, по идее, и нечего, крестьяне гораздо сильнее привязаны к своей земле и вряд ли кто-то из них без веской причины решился бы покинуть родной дом. Но тут для местных случилось другое несчастье. Их деревня после проведенных аристократами переговоров должна была отойти в собственность к соседям. А так как сама деревня была можно сказать пограничной, в ней жили, воевали и устраивали набеги, да и вообще участвовали в приграничных стычках довольно большое количество жителей. И пришедшие после войны новые хозяева жестоко отомстили тем селянам, кто еще недавно воевал против них. По рассказам беженцев не меньше двух десятков селян включая старосту, было прилюдно убито на центральной площади Системным оружием в назидание остальным.
