Шэнь Цинцю глянул на спутников, но те, похоже, не возражали — в конце концов, никто из них прежде не бывал в Цзиньлане [4], так что и впрямь будет лучше, если кто-нибудь из местных покажет им дорогу. Отвесив лёгкий кивок, Шэнь Цинцю поинтересовался:
— Как тебя зовут, братец?
— Я — Ян Исюань [5], сын владельца лавки оружия для высоких господ, —напыщенно произнёс молодой человек.
Выходит, он был сыном того самого оружейника, что пожертвовал жизнью ради того, чтобы сообщить о беде в храм Чжаохуа.
Глядя на то, как Шэнь Цинцю меряет юношу задумчивым взглядом, Лю Цингэ не выдержал:
— В чём дело?
— Этот парень выстоял даже после твоей атаки, и сердце у него золотое, — шепнул Шэнь Цинцю. — И то, и другое не так уж часто встретишь — похоже, у него прирождённый талант.
Однако Лю Цингэ лишь хмыкнул:
— Что мне до его талантов? Мне не нужны новые адепты — от них одно беспокойство.
По мере того, как они приближались к центру города, количество встреченных ими прохожих постепенно увеличивалось, однако в сравнении с обычным оживлённым городом улицы были почитай что пустынны. Закутанные в чёрное люди торопливо пробегали мимо, словно птицы, вспугнутые звоном тетивы, или рыбы, едва избежавшие сети. Ян Исюань привёл их к своему дому — большой лавке оружия, расположенной на самой широкой улице и занимающей целых четыре помещения — воистину роскошь для обычной семьи. Тут были внутренние дворы, обширные залы и подземное хранилище ценного оружия.
Там и обнаружился великий мастер Учэнь [6], лежащий в кровати под одеялом, закрывающим нижнюю часть тела. При виде заклинателей с Цанцюн он поприветствовал их: «А-ми-то-фо [7]!»
— Великий мастер, — начал Шэнь Цинцю, — ситуация столь безотлагательна, что надеюсь, вы простите нас, если мы не станем тратить время на формальности. Что за чума тут свирепствует? Почему великий мастер не только не вернулся, но и не отправил своим даже весточки? И почему тут все как один кутаются в чёрное?
Великий мастер Учэнь выдавил горькую улыбку:
— На все вопросы бессмертного Шэня существует один-единственный ответ.
С этими словами он откинул одеяло, и Шэнь Цинцю замер от ужаса. Его глазам открылись лишь бёдра монаха — ниже колен ничего не было.
— Кто сотворил такое? — холодно бросил Лю Цингэ.
— Никто, — покачал головой Учэнь.
— Раз так, — озадаченно переспросил Шэнь Цинцю, — то что же, выходит, ваши ноги испарились сами по себе?
К его пущему изумлению, Учэнь кивнул:
— Так и есть. Сами по себе.
Откинув полы халата, он явил их взору всё ту же чёрную ткань. Протянув руку, Учэнь попробовал её сорвать — Му Цинфан поспешил прийти ему на помощь.
— Вам может открыться слегка неприглядное зрелище, — предупредил их Учэнь.
Размотав ткань слой за слоем, они обнажили то, что осталось от ног мастера.