"
"Тот стоял, прижав ладонь ко лбу, брови от напряжения сошлись в единую линию — со стороны казалось, будто борьба с чем-то, проникшим в его голову, поглотила всё его внимание.
Вспомнив о возможных причинах этого, Шэнь Цинцю моментально пришёл в чувство: должно быть, вышедшая из-под контроля мощь Синьмо пытается захватить разум Ло Бинхэ. Поскольку источник энергии, поддерживающей иллюзию, при этом иссяк, она начала распадаться на глазах.
Сейчас или никогда!
Поскольку Ло Бинхэ, всецело занятый противостоянием с собственным мечом, больше ему не помешает, то, согласно своему опыту, Шэнь Цинцю сможет прорвать истончившуюся грань сновидения, если сумеет преодолеть свой величайший страх.
С этой мыслью заклинатель воплотил в жизнь принцип: «уходя — уходи». Ло Бинхэ и впрямь не мог сдвинуться с места из-за ослепляющей головной боли — ему оставалось лишь выкрикнуть вслед учителю:
— Осмелишься сделать ещё хоть один шаг — увидишь, что случится!
Сделав ещё с десяток шагов, Шэнь Цинцю развернулся, невозмутимо поинтересовавшись:
— И что же?
Это до такой степени разъярило Ло Бинхэ, что он готов был харкать кровью. Сдержав этот позыв, он выплюнул:
— Погоди-И-Увидишь!
На сей раз Шэнь Цинцю даже не обернулся, холодно бросив:
— Прощай!
«Неужто ты и впрямь полагал, будто я стану этого дожидаться? — усмехнулся он про себя. — Нашёл дурака!»
Оглядевшись, Шэнь Цинцю выбрал одну из ближайших лавок и решительно распахнул дверь.
Что бы ни ждало его внутри, он встретит это с бестрепетным сердцем.
В конце концов, с чем бы он там ни столкнулся, оно не могло оказаться хуже, чем Ло Бинхэ!
Стоило двери закрыться, как шум толпы словно отрезало ножом, погрузив помещение в пучину мёртвой тишины.
Шэнь Цинцю затаил дыхание, молча выжидая.
Спустя некоторое время комната постепенно осветилась, будто кто-то затеплил свечу. Опустив глаза, Шэнь Цинцю встретился взглядом с чужим, но всё же таким знакомым лицом.
Перед ним на коленях стоял истощённый мальчик.
Его облачённая в лохмотья из грубой ткани фигурка со связанными за спиной руками являла собой воплощение отчаяния и безнадёжности. На мертвенно-бледном лице ясным светом сияли глаза.
Шэнь Цинцю не мог оторвать глаз от этого ребёнка.
Такого он абсолютно точно не помнил, и всё же черты лица смутно напоминали ему то, что он в последние годы видел в зеркале — добавь к облику мальчика обретённый с годами лоск прославленного заклинателя, сбросив со счетов свежесть юности, и сходство будет полным.
Это был Шэнь Цинцю, и всё же не он.
По всему выходило, что это… Шэнь Цзю!
Шэнь Цинцю рывком поднялся с пола.
Оглядевшись, он убедился, что лежит в заброшенном строении. Сквозь щели в ветхих рамах и дыры в рисовой бумаге в хижину сочился яркий дневной свет.