Выходит, что даже спустя пять лет после его смерти Ло Бинхэ по-прежнему впадает в раж, стоит ему завидеть кого-то, хоть отдаленно напоминающего учителя. Похоже, он и впрямь пропек бывшего ученика до печенок.
Внезапно Шэнь Цинцю ощутил резкую боль в животе, словно тысячи иголок разом пронзили его кишки.
Хоть сейчас у него было завались-залейся духовной энергии, толку от нее было чуть. В глазах потемнело, из горла хлынул неудержимый поток свежей крови.
Казалось, воздух вокруг Ло Бинхэ сгустился, невыносимым бременем навалившись на макушку. Сам молодой господин сверху вниз глянул на Шэнь Цинцю, будто на дохлое животное.
Синьмо принялся дрожать в радостном предвкушении, грозя выскочить из ножен. Прижав рукоять, Ло Бинхэ продолжал таращиться на заклинателя стремительно наливающимися алым глазами.
Шэнь Цинцю возвратил ему бесстрастный взгляд, стирая кровь с уголков рта.
Согласно оригинальному сюжету, к моменту возвращения в Царство людей Ло Бинхэ должен был достичь более-менее стабильного состояния, ежемесячно поглощая духовную энергию одного-двух людей скорее в целях самосовершенствования, чем поддержания баланса. Отчего же у Шэнь Цинцю при виде бывшего ученика складывалось впечатление, будто дело обстоит еще хуже, чем раньше? Казалось, рассудок Ло Бинхэ сотрясает еще более жестокая буря, чем тогда, когда Шэнь Цинцю вынужден был пожертвовать собственной душой, чтобы защитить его от губительного воздействия Синьмо.
Вздергиваемая все выше Ша Хуалин при виде того, как Шэнь Цинцю харкает кровью, поняла, что это дело рук Ло Бинхэ, который намеревался добить заклинателя при помощи своей священной крови, и из последних сил воскликнула:
– Господин, не убивайте его! Он может сослужить вам добрую службу – мне еще не попадался столь же идеальный сосуд…
Само собой, ею двигала отнюдь не забота о Шэнь Цинцю: демоница отлично понимала, что, если Ло Бинхэ, забывшись в гневе, и впрямь прикончит этого незнакомца, то ей уж точно достанется на орехи [2], даже если при этом демоническая сторона ее повелителя не возьмет над ним верх. При этой мысли Ша Хуалин горько посетовала, что, похоже, рождена под несчастливой звездой.
Придав своему осипшему голосу как можно больше убедительности, она выдавила:
– Даже если вам нет дела ни до себя, ни до вашей скромной служанки, подумайте хотя бы… хотя бы о… – Собрав последние силы, она торжественно возвысила голос: – О Священном мавзолее!
При последних словах ярость Ло Бинхэ, казалось, тотчас сошла на нет.
Священный мавзолей был местом вечного упокоения старейшин демонических родов. Никому нельзя было преступать его порог, кроме нынешнего правителя – нарушителей этого закона ждала немедленная гибель.