Ты уже давно упустил свой шанс пойти тропой бессмертных — чего же ты хочешь добиться? Свяжешься с этим мошенником — а он, может, еще и не захочет принять тебя!
Шэнь Цинцю ясно, как никогда, понимал, что этими словами молодой господин Цю только что подписал себе смертный приговор. Всем, что по-настоящему волновало оригинального Шэнь Цинцю в этой жизни, были его успехи на стезе совершенствования духа и тела, и единственное, чего он не мог вынести — это чтобы кто-либо превосходил на этом пути — иначе с чего бы ему преисполниться безумной ненависти к несчастному Ло Бинхэ; а этот мужик вот так бросает ему в лицо, что у него нет никаких шансов!
Внезапно Шэнь Цзю выбросил руку, схватив со стола камень для растирания туши, и запустил его в молодого господина Цю. Шэнь Цинцю, которому почудилось, будто камень летит прямиком в него, невольно отклонился.
Разумеется, это метательное орудие не поразило ни его, ни молодого господина Цю, однако оставило картинную дугу чернильных брызг на его драгоценных расшитых одеяниях. Переменившись в лице, он заорал:
— Твоё счастье, что ты нравишься Тан-эр — кому еще выпадет подобная удача? Да если бы не моя семья, ты бы нынче побирался на улицах, зарабатывая себе на жизнь подённым трудом! Чего тебе ещё надо, когда здесь ты не знаешь нужды ни в еде, ни в одежде — тебя даже чтению и письму обучили! И такова твоя благодарность [4]?
Залепив Шэнь Цзю затрещину, он вновь повалил его на пол.
— Неблагодарный щенок!
Казалось, Шэнь Цзю и сам обезумел от гнева, позабыв об осторожности:
— Я — человек! Как могу я быть благодарен такой скотине, как ты?
Вот уж воистину мужество, достойное лучшего применения!
Схватив его за горло, молодой господин Цю пришпилил его к стене:
— Я-то думал, что ты наконец взялся за ум, но, выходит, что из грязи и впрямь стены не слепишь [5]!"
"На белой стене висел меч — когда Шэнь Цзю врезался в него спиной, он свалился наземь. Стоило молодому господину Цю ослабить захват, как юноша, осев на пол, схватился за рукоять меча и, повинуясь отчаянному импульсу, сжал меч обеими руками, направив острие на раскрасневшегося от гнева молодого мастера Цю.
Всё еще не веря, что его подчинённый способен на столь решительный поступок, мужчина насмешливо бросил:
— Ишь как раздухарился — чай, даже кости зудят [6]?
С этими словами он вновь сделал шаг к Шэнь Цзю — видно было, что в том от страха едва душа держалась.
— Не подходи! — выкрикнул он.
— Никчёмное отродье! — не унимался господин Цю. — Ты…
Больше он ничего не успел сказать.
Медленно опустив голову, он уставился на торчащий из живота меч.
На лице молодого господина Цю все еще было написано изумление, смешанное с недоверием, когда Шэнь Цзю одним движением выдернул меч.