Если говорить по существу, на самом деле вся эта шумиха разыгралась именно из-за того, что Ша Хуалин, которой только что было даровано звание Непревзойдённой демоницы, возгордилась настолько, что позабыла о высоте неба и толщине земли [16] — а потому замыслила учинить резню на первом по значению пике хребта Цанцюн, прихватив располагающуюся над входом в Главный зал Цюндин табличку с названием школы в качестве трофея; так она мигом повысила бы свой престиж среди демонов, заодно продемонстрировав свою силу людям.
— И каково суждение барышни о том, что ей довелось увидеть? — спросил Шэнь Цинцю.
— Хоть нынче мой народ в невыгодном положении, — улыбнулась одними уголками губ Ша Хуалин, — причиной тому лишь численный перевес, а потому Лин-эр не осмеливается вынести окончательное суждение.
— Гм, — бросил Шэнь Цинцю — напустив на себя величественную ауру старшего поколения, он чувствовал себя как рыба в воде. — И что же барышне требуется для окончательного решения?
Разомкнув алые губы, Ша Хуалин озвучила то, что и впрямь казалось единственно справедливым и беспристрастным способом:
— Лучше всего будет, если каждый из нас выберет трёх представителей своего народа для трёх поединков.
Это решение и впрямь можно было счесть превосходным — в конце концов, люди и демоны на протяжении многих лет с трудом удерживались от того, чтобы не вцепиться друг другу в глотки [17]. Если они сгоряча уничтожат Ша Хуалин и весь этот сброд у неё в подчинении, то вполне возможно, что этот инцидент тут же перерастёт в междоусобную войну, ведь демоны, разумеется, не оставят её убийство неотмщённым — так что произошедшее не стоило того, чтобы раздувать из этого крупный конфликт. Проще всего было бы попросту отпустить их восвояси — но, опять же, это породило бы недовольство другой стороны: что же, выходит, толпы чужаков могут заявляться на пик Цюндин и уходить, когда им заблагорассудится? Похоже, разобраться с этим наилучшим образом можно лишь устроив подобное состязание — тогда, померявшись силами и преподав друг другу урок, стороны разойдутся, сумев сохранить лицо.
Шэнь Цинцю хорошо запомнил этот эпизод оригинальной книги, поскольку он представлял собой малую кульминацию сюжета.
Акт первый: Шэнь Цинцю против старейшины демонов Дуби [18]. Чтобы подчеркнуть гнусность натуры злодея, само собой, он победил, используя грязные и подлые приёмы. Сравнение этого поединка с третьим, в котором Ло Бинхэ сражался благородно и честно, должно было породить впечатляющий контраст в глазах читателя.
Однако сейчас Шэнь Цинцю отнюдь не собирался попусту порочить свой образ.
Фиолетово-чёрный с головы до ног Старейшина Дуби был прост и немногословен — выслушав приказ Ша Хуалин, он молча вышел на площадку для боя.