Автор
Три года, как тень, пролетели, и вот уже Шэнь Цинцю пришло время продолжить свое путешествие за пределами школы. Теперь его поездки более интенсивны — отгонять яд из меридиан Лю Цингэ или готовить лекарства Му Цинфана. В эти дни он также проводит время на пике Цинцзин, где ученики получают новые задания для тренировок....
Решив, что терять ему всё равно нечего, Шэнь Цинцю спросил напрямую:"
"– Ло Бинхэ, ты всё ещё ученик пика Цинцзин или адепт дворца Хуаньхуа?
– Теперь, когда дела приняли такой оборот, глава пика Шэнь вновь желает признать своего ученика? – криво усмехнулся старый глава Дворца.
– Я никогда не исключал его из их числа, – возразил Шэнь Цинцю. – И, раз он всё ещё зовёт меня учителем, полагаю, что он и сам это признаёт.
По правде говоря, он сказал это, исключительно чтобы уязвить Ло Бинхэ, – однако, по-видимому, не преуспел; Шэнь Цинцю даже показалось, что взгляд ученика будто бы немного смягчился.
За считанные мгновения присутствующие разделились на два лагеря, между которыми словно летали снопы искр, в воздухе повисло почти осязаемое напряжение.
Внезапно напряжённую тишину прорезал чарующий женский голос:
– Шэнь Цзю?.. Ты ведь Шэнь Цзю?
При звуках этого имени невозмутимое выражение лица Шэнь Цинцю чуть не раскололось подобно Восточно-Африканской рифтовой долине[13].
«Да что за чертовщина тут творится?! Неужто сегодня небеса решили добить меня окончательно?!»
Он труп. Эта женщина… Это же Цю Хайтан!
В оригинальном романе её появление знаменовало собой одно: полную и окончательную потерю достоинства Шэнь Цинцю.
Хотя Цю Хайтан уже минула весну своей юности, её миловидное лицо было сродни нефритовым лепесткам белоснежной орхидеи, которым искусный макияж лишь добавлял очарования и свежести.
Вот только до этого она уже успела закрутить с Шэнь Цинцю.
