Автор
Жан Лабарж оглядывал лес в поисках Роба Уокера, стоя рядом с гигантским кипарисом. Роб должен был уже подойти к Медовому дереву, но Жан задержался на мгновение, опасаясь внезапного разрыва в планах. Лес окутывала тишина, прерываемая лишь отдаленным карканьем ворона. Ветер шелестел высоко в листве, создавая необычайно мистическую атмосферу....
— Вполне вероятно, что в Ситку, как вы предполагаете, будет послан корабль с заключенными... Как обстоят дела с голосами по ассигнованиям на покупку Аляски, мистер Уокер?
Они проговорили далеко за полночь, взвешивая все за и против."
"Штокль гладил больную ногу и вполголоса ругался. Жаль, что Зинновий направился прямо в Сибирь, без захода в Ситку, и всех заключенных сгрузили там и передали полиции. Вероятно, даже Зинновий не знал, где сейчас Лабарж и что с ним стало.
Через несколько дней Штокль снова ненадолго встретился с Уокером за стаканом шерри.
— Между прочим, — Штокль уже поднялся с кресла, готовясь уходить, — из переданного мне я понял, что в конце месяца из Охотска отправляется конвой заключенных из двадцати человек.
— Я надеюсь услышать от вас новые известия. Есть среди них мои знакомые?
— По крайней мере один, — ответил Штокль, — в этом я уверен.
Они расстались, и барон ушел. У него не было причин считать себя виноватым. Лабаржу не повезло, и барону было искренне жаль Роберта Уокера.
Уокер должен быть доволен. В остальном дело было безнадежным. Каторжника Жан Лабарж увозили из сибирской сковородки прямо в пламя, ожидавшее его в Ситке.
Глава 35
Елена смотрела в окно своей комнаты в замке Баранова на раскинувшиеся перед ней город и гавань, где яркое солнце лежало на воде и отражалось в снежном покрове безмятежно-красивой горы Эджкам.
С нижних парапетов все так же зловеще смотрели на город восемьдесят орудий, но в заливе стояло гораздо больше кораблей, некоторые из них — американские.
Глупо было приезжать сюда, однако, если намек Роба Уокера в присланном ей письме основывался на фактах, то скоро в Ситку переведут Жана Лабаржа. Она не могла освободить его, но могла через князя Максутова сделать его жизнь сносной.
Они, на самом деле, были не так уж близко знакомы, однако Елена догадывалась о чувствах Жана; она также знала — слишком хорошо знала — о своих собственных чувствах по отношению к нему.
