Автор
Жан Лабарж оглядывал лес в поисках Роба Уокера, стоя рядом с гигантским кипарисом. Роб должен был уже подойти к Медовому дереву, но Жан задержался на мгновение, опасаясь внезапного разрыва в планах. Лес окутывала тишина, прерываемая лишь отдаленным карканьем ворона. Ветер шелестел высоко в листве, создавая необычайно мистическую атмосферу....
Тем не менее Жан Лабарж скоро обнаружил, что ни у кого не было точной информации об Аляске или лежащих от нее к югу островах. В большей своей части они не были исследованы, не существовало даже нормальных карт. Начальные знания русского языка он быстро пополнил в разговорах с немногочисленными русскими капитанами, заходившими в магазин к Хатчинсу или торговавшими пушниной, купленными на свои средства. Из этих разговоров, а также из разговоров с матросами Жан по крупицам собирал нужную ему информацию.
Позже на корабле, совладельцами которого были он и капитан Хатчинс, он отплыл к берегам Чили и дальше, к Гавайским островам.
Незадолго до своего возвращения Жан узнал, Что Роб Уокер попытался убедить сенат купить у правительства Мексики всю Нижнюю Калифорнию и полосу земли вглубь границы шириной в пятьдесят миль в штатах Чиуауа и Сонора за двадцать пять миллтонов долларов.
Письма были редкими, но они продолжали идти. Больше не заходила речь о том, чтобы вместе направиться в Аляску, хотя Роб и рассчитывал побывать в Калифорнии, где у него было несколько клиентов, а также поговаривали о его путешествии в Китай, но обе поездки сорвались из-за растущего спроса на дефицитное время адвоката Роберта Уокера и его собственной значимости для нации, которой он служил.
Время от времени до Жана Лабаржа доходили слухи об отце. Он умер... он не умер... он перебрался в Канаду... его видели на Юконе. Болота Сасквиханны казались теперь такими далекими, но Аляска была ближе.
Глава 6
Когда лихтер с грузом пушнины пришвартовался у причала, на берег спрыгнул человек в голубой спецовке, на причале он остановился и оглянулся на гавань. Хотя в ней находилось много грузовых кораблей, человек искал взглядом только одно судно — низкосидящую черную шхуну, которая лежала ярдах в трехстах от причала.
Жан Лабарж выглядел тем, кем он был: человеком, рожденным для диких мест и дальних ветров.
